– Отпусти, – шепнула Лиза, встала на колени и обняла дочь за плечи. – Отпусти, золотце.

Анянка кивнула и разжала кулак. Волшебная палочка выскользнула из пальцев и прошила затхлый воздух цирка. Точно метко пущенная стрела, она вонзилась промеж алых глаз.

Волшебник испустил душераздирающий вопль. Ему вторила Лиза. Она ликовала. Пластиковый дротик, магия от “AliExpress”, торчал из переносицы чудовища – малая его часть. Остальное закопалось глубоко в мозг, но тварь продолжала двигаться. Она поднималась. Она тянула лапы к Лизе и Анянке. На левой все еще была перчатка.

Девочки не дали Волшебнику выпрямиться. Одновременно десятки рук вцепились в него и потащили обратно. Кто из них был Ксеней, а кто Таней?

Пальцы, острые, как ножи, распороли рубище и проникли под кожу. Детские лица озарились светом, но то был сатанинский свет преисподней. Накрашенные губы разошлись в волчьих ухмылках, демонстрируя мелкие зубы. Эти зубы впились в плоть Волшебника. В плечи. В горло. В щеки. Он завыл.

– Не смотри! – Лиза прижала к себе дочь, чувствуя, как сильно стучит Анянкино сердце.

Волшебник извивался под телами мертвых голодных детей. Проворные пальцы проникли в его рот и вырвали язык. Разодрали брюхо и выгребли из утробы белого кролика, который тут же обратился в кровавое месиво. Ногти отодрали нижнюю губу Волшебника и бородку. Лицо уничтожили, как старую маску из папье-маше. Девочки зарывались в лохмотья, в распахнувшуюся грудину, их челюсти ломали ребра, перемалывали мясо и сухожилия. Волшебник больше не кричал.

– Мама, пожар!

Лиза подняла глаза. Пламя факелов раздувалось и металось из стороны в сторону, и в нескольких местах огонь перекинулся на парусину. Мачты скрипели. Пепел падал вперемешку с кусками горящей ткани. Он посыпал клети, в которых находились не только дохлые звери… в них сидели на корточках иссохшие мертвецы. Дети Ламоры скулили, наблюдая, как гибнет их бог, и цеплялись трухлявыми пальцами за прутья.

Лиза отвернулась от мумий и бросила взгляд на Волшебника. Он окончательно исчез под грудой пирующий призраков. Теперь Лиза была уверена, что девочка, жадно грызущая кость, – юная Дина.

– Пойдем. – Лиза увлекла Анянку к выходу. Она боялась пожара, но еще сильнее боялась, что, доев Волшебника, дети примутся за живых. Лиза подхватила Анянку на руки.

Мумии выли в клетях. Падающий сверху огонь поджег их одежду. Сухая плоть воспламенилась. Темные черепа проваливались внутрь себя и брызгали искрами.

Лиза и Анянка вырвались из цирка, а спустя мгновение конструкция начала складываться, оглушительно скрежеща. Жар дохнул в спины. Шапито исторгло драконью струю пламени и полностью обвалилось, став погребальным костром.

Лиза бежала по склону, неся дочь, моля о вспышке, о Краснодаре. Болотистая почва проседала под ногами. В рот лезли мухи. И не было вспышки и счастливого возвращения. Не было Краснодара в этом мире.

Изможденная, Лиза остановилась и поставила дочь на землю.

– Джордж Вашингтон умер, – сказала Анянка. – Абракадабра.

– Да, золотце. Гад сдох.

Лиза обернулась, покачиваясь, глотая вонючие испарения. Окуренный едким дымом пожара, Холм погибал без жертвы. В нем, как требовательные рты, разверзались, ширились парующие кратеры. Казалось, сейчас сотни Волшебников полезут наружу, щелкая челюстями; последователи Ламоры Старые Глаза воскреснут и понесут мощи своего божества. Но лишь тучи мух извергались из увеличивающихся и углубляющихся ям, да мерзкие раки плескались в слизистых лужах.

Холм сплющивался, растекался булькающей жижей, в которой, точно мусор в сточных канавах, плавали кости и деформированные черепа. Лиза нашла руку дочери, и они пошли по гиблому пустырю: молодая женщина в лохмотьях и ребенок в пижаме с Чипом и Дейлом. Лизе хотелось курить.

– Золотце, ты можешь вернуть нас обратно?

– Но у меня же больше нет палочки, – сказала Анянка.

– Мы что-нибудь придумаем. – Лиза смахнула с щек настырных насекомых, стиснула зубы и продолжила вести дочь по болотам чужого мира, лишенного волшебства.

<p>В бронзе. Интерлюдия</p>

Толстый рыжий кот, составлявший Славе компанию вчера, снова ошивался у постамента, но священника, читающего по-русски книгу, не имеющую отношения к религиозным текстам, Слава, к сожалению, не обнаружил. Католическим пастырям вообще можно такое читать? О колдунах и мертвых детях, да еще и со сценой мастурбации? Или из чтеца священник – как из Славы кусок бронзы?

Неплохо было провести несколько часов с живой аудиокнигой под боком. Да и история Славе понравилась.

– Wer ist das, Mama?[2]