Читаем Кровавые легенды. Европа полностью

Короткое время Раковский являлся заметной фигурой советской городской прозы, кумиром интеллигенции. Его полновесным дебютом стал роман «Голос» о молодом амбициозном писателе. Из самотека роман выловил главный редактор «Литературной жизни» Эмиль Таюрин, с гордостью первооткрывателя разбавивший новым именем забронзовевший состав постоянных авторов. «Голос» был горячо встречен читателем и представлен на Сталинскую премию, которую, впрочем, не получил. Раковский сделался всесоюзной знаменитостью, в библиотеках на журналы с его произведениями записывались в очереди. Однако успех быстро выдохся. Дальше был затяжной творческий кризис: заметки на социальные темы, сценарии, работа спортивным корреспондентом, редкие публикации рассказов, выстраданная повесть «Немота», внушительная переделка рукописи, закрытие журнала «Литературная жизнь». Впоследствии Раковский холодно и даже язвительно отзывался о «Голосе», своем знаковом произведении, называл роман конъектурным и бездарным, признавал литературную силу лишь за сборником «Смыслы», опубликованном в римском издательстве Bocca di Leone. В Италии, в восьмидесятых, потерялся и жизненный след Раковского.

После перестройки тексты Раковского практически не переиздавались. Вспыхнул кратковременный интерес в самиздате, наследие автора попало в Сеть. На сборник Раковского я наткнулся случайно, выискивая примеры документального стиля в период оттепели. Из дневниковых записей автора я впервые узнал о гуковских «Водолазах».

Или вовсе и не гуковских, а ничейных. Потому что у «Водолазов» не было автора. Если верить мистической теории Раковского, выдвинутой и развитой в рассказе «Смерть журнала»:

«…я своевольно исказил гуковскую идею о книге без автора. Будни редакции, выход романа неизвестного автора, фурор, слава, и вдруг – разнос в верхах и закрытие журнала. С виду реалистичные события я попробовал объяснить, пускай и про себя, самоубийством журнала, который виделся мне метафизической сущностью, обладающей волей и сознанием. С виду здоровый (сравните описание здания редакции в начале и в конце рассказа) журнал чувствует прогрессирующую хворь или теряет рассудок – и, чтобы ускорить собственную кончину, выпускает книгу несуществующего автора, из-за скандала вокруг которой журнал в итоге закрывают. А вся аномальщина: восстание из небытия вымышленного автора, кошмары наяву и смерть главных героев, – последствия магического воздействия журнала на вещественный мир».

Я кинулся искать «Водолазов» и потерпел фиаско. Моя настойчивость злила библиотекарей. Букинисты разводили руками. Я перерыл интернет вдоль и поперек. Журнал «Литературная жизнь» закрыли в 1960 году; оцифрованные номера были доступны в сетевой библиотеке – все, кроме октябрьского и ноябрьского 1959 года.

Роман считался утраченным. Серьезно? Утратить (ладно, целенаправленно уничтожить) распроданный стотысячный тираж?

Мистификаторы уверяли, что роман опасен, радиоактивен, он искажает привычную реальность, а прочитавшие его закончили скверно: безумием, смертью, загадочным исчезновением. Мария Николаевна Пуща, секретарша главреда Таюрина. Сам Таюрин. Вера Адамовна Душкова, занимающаяся редактурой «Водолазов». Большинство членов редколлегии «Литературной жизни». Александр Гук, якобы автор романа-призрака.

Я не нашел ни одного снимка Гука. Как и достоверной биографии. Какая-то каша, противоречивые домыслы и откровенные фантазии.

Связать другие смерти с «Водолазами», особенно спустя без малого столетие, было невозможно. Да и как? Поднять статистику смертности за 1960-й? Что дальше? Все рано или поздно умирают. Или сходят с ума. Или попадают в списки без вести пропавших. В одно время больше, в другое – меньше. Хрущев читал «Водолазов» (после его разгрома ЦК взялось за журнал), но умер лишь спустя десять лет. Не дочитал? Обманул водолазов? Проклятие выдохлось? А Раковский, главная нить к фантомному Гуку, он-то наверняка прочел «Водолазов» от корки до корки, и не раз! Почему же протянул минимум до восьмидесятых? Спрятался от сверхъестественных ныряльщиков в вечном городе? Раскусил правила игры? Или фамилии и даты – лишь цифры и буквы, которые легко исправить (в одной из легенд водолазы как раз занимались корректировкой реальности)?