До Великой войны 1914–1918 годов во всех странах одновременно ходили и бумажные, и металлические деньги. Мелкие номиналы было удобнее выпускать монетами. Самые крупные — купюрами. И большие суммы лучше всего было уплачивать купюрами. 500 рублей ассигнациями — одна бумажка. Медной монетой — целый воз. Но деньги бумажные и металлические свободно обменивались друг на друга.

Во время же войны, уже в 1914 году, во всех странах Европы отменили обмен купюр на золото. Бумажные деньги окончательно стали бумажками, которые обеспечиваются только чувством патриотизма и доверием к своему правительству. Тем более тогда на деньгах не писали ничего похожего на китайское: «обеспечивается всеми запасами риса и бронзы». Никакого обеспечения «всеми запасами хлеба и чугуна».

Все воевали, все откладывали решение проблем на «потом». Печатный станок работал на полную мощность. Результат: никакая порча монеты не могла вызывать инфляции такого масштаба, как в годы Первой мировой войны.

В Британии за семь военных и послевоенных лет, к 1920 году, цены выросли на 300 %.

Конечно, и в мирное время объем наличных фунтов тоже увеличивался. (С 1950 по 1986 год он вырос, например, в 10 раз.) В 1950-м каменный двухэтажный дом в графстве Йоркшир стоил 2–3 тысячи фунтов. В 1985-м — более 50 тысяч.

Но росли и доходы населения. В 1950 году заработная плата в 200 фунтов считалась приличной. В 1986-м — обычным был месячный доход в 2 тысячи.

А после Первой мировой доходы населения не увеличились. До 1925 года экономика и финансовая система победителей восстанавливались крайне медленно.

Кризис? Да… Точно такой же кризис приносила и всякая другая война. Но тут масштаб был совершенно иной. Есть общая закономерность: чем сложнее экономика — тем она уязвимее. Это проявилось еще во время войн Афин и Спарты. Для спартанцев вторжение афинян в их страну проходило безболезненно. А вот вторжение спартанцев на территорию Афинского государства вело к огромным разрушениям. Напряженная интенсивная экономика не терпела разрыва связей, остановок, разрушения инфраструктуры.

Экономика с бумажными деньгами — намного более сложный и тонкий инструмент, чем экономика с деньгами металлическими. Но она и более хрупка. Скоростной автомобиль может выполнять функции, совершенно недоступные паровозу. Он движется в несколько раз быстрее. Но человек с кувалдой паровозу почти не опасен, он просто ничего не сможет с ним сделать. А дорогой автомобиль несложно разнести вдребезги при первых же ударах.

Талон на повидло

В Германии времен Первой мировой инфляция была сравнима с британской. Но в 1918-м Германия войну проиграла… Победители наложили на нее совершенно фантастическую контрибуцию.

Директор Национального банка Ялмар Шахт произвел интересное сравнение: после франко-прусской войны 1870 года побежденная Франция должна была выплатить в 12 приемов 6 миллиардов франков золотом или: 3,2 % капиталов населения Франции, 25 % национального дохода 1869 года. 6 миллиардов — стоили все монеты из золота и серебра, обращавшиеся в этот момент во Франции. Сурово, ничего не скажешь.

Но с Германии после Первой мировой — потребовали уже 132 миллиарда золотых марок: 38 % капиталов населения, 220 % национального дохода 1913 года и в 22 раза больше драгоценных металлов, чем их реально находилось в обращении.

К тому же, чтобы заставить немцев исправно платить дань, Франция и Бельгия оккупировали Рур — основной промышленный район Германии, источник и промышленных товаров, и денег.

И до этого была инфляция, жизнь впроголодь, с заменой продуктов всевозможными «эрзацлеббенсмиттелями».

Но тут началась уже не инфляция, а гиперинфляция. Такого не случалось в истории еще никогда.

Летом 1921 года 1 доллар стоил 75 марок; летом 1922-го -400 марок. В декабре 1922 года (до оккупации Рура) — 7 тысяч. В январе 1923-го (после оккупации) — 18 тысяч.

1 июля 1923 года за один доллар давали уже 165 тысяч марок, через месяц — 1 миллион, 1 ноября — 4 миллиона, к концу года — страшно даже выговорить — 4 триллиона (!) 200 миллиардов марок.

К 1924 году марки обесценились в 1 600 000 000 000 — в 1,6 триллиона (!) раз.

Это официальные данные. Они есть в любом серьезном немецком справочнике и в литературе на русском языке.

Зарплату выдавали ежедневно, чтобы люди успевали хоть что-то купить. К этому времени относится действие новеллы Стефана Цвейга «Невидимая коллекция»: драгоценная коллекция старинных гравюр уходит за бесценок. За каждую гравюру платят вроде бы прилично, но пока приходит время расчета — они уже обесценились, на них можно купить разве что немного еды.

Еще более запоминающийся эпизод приводит в «Черном обелиске» Эрих Мария Ремарк: его герои покупали абонементы на обеды в ресторане.

«…Если стоимость первого обеда по такой книжечке еще в какой-то мере соответствовала ценам, установленным на данный момент, то когда наступало время десятого, курс успевал уже резко упасть». Чему владелец заведения, ясное дело, был раздосадован и любыми путями пытался выставить друзей из ресторана.