Читаем Кризис полностью

…Размен же «катек» и всех других купюр в XVIII веке на металлические деньги производился. Но только медью. Серебряную и золотую монету государство использовало для оплаты внешних расходов и займов. К тому же новый бумажный рубль, фактически не обеспеченный золотом и серебром, запретили вывозить за границу. То есть получилось: металлические деньги Российской империи конвертируются, а бумажные — только для внутреннего употребления.

Но зато — Екатерина сумела избежать ошибки, присущей многим ее иностранным «коллегам»: с самого начала было установлено, что выпуск бумажных денег не должен превышать объема серебра и меди, находящегося в Ассигнационном банке.

Выпуск ассигнаций стал очень прибыльным делом. Себестоимость их была мизерной по сравнению с серебряной и медной монетой. Автор проекта введения «цеттелей» граф Сивере получил еще и частные доходы: ассигнационная бумага изготавливалась на принадлежавшей ему Красносельской бумажной фабрике. За лист бумаги, на которой печатным станом прокатывались крупные номиналы, Сенат платил по две копейки.

Естественно, эмиссия ассигнаций увеличивалась. К концу XVIII века в Российской империи сложились, как ни тяжело это сегодня представить, две параллельные денежные системы: серебряный рубль, обеспеченный запасами драгоценного металла в казне, равный 100 серебряным же копейкам. И бумажный ассигнационный рубль, не обеспеченный ничем, кроме доверия населения и равный 100 медным копейкам.

Соотношение серебряного и бумажного рубля все время менялось в сторону уменьшения стоимости ассигнаций. В 1800 году за бумажный рубль давали 55 копеек серебром. В 1812 году, накануне войны с Наполеоном, — 35, а в 1825-м, в год восстания декабристов, — 30 копеек серебром.

За все старались платить ассигнациями-цидулками, а дорогое серебро придерживать и копить. Тем более что серебро не подделаешь. Ассигнации же были дешевы, и подделать их не представляло труда. Достаточно было перерисовать двойку на семерку, и 25-рублевая купюра разом утраивалась в цене. Подлинность бумажных денег удостоверялась подписями сенаторов, ставившимися на купюрах, и лишь с 1787 г. — подписями чиновников банка, которые тоже легко подделывали.

Наполеон Бонапарт перед нападением на Россию велел напечатать фальшивых ассигнаций по одним данным на сто, по другим — даже на двести миллионов рублей. То-то французы за все щедро расплачивались русскими деньгами!

Сам масштаб подделки показывает, как плохо были защищены ассигнации. Часть фальшивок распознавали легко, потому что их печатали люди, плохо знавшие русский язык. И на купюрах иногда красовалось: «обманывается на серебро».

Часто наполеоновские фальшивомонетчики ленились ставить на купюрах разные номера и серии¹.

' Однажды под Смоленском целой деревне выдали в уплату за фураж и хлеб кредитки с одним и тем же номером. Возмущению мужиков не было предела, и они дружно подались в партизаны. Эту историю описывает Василий Иванович Бабкин… Его книга до сих пор не опубликована, я смог ознакомиться с этой потрясающей работой благодаря сотрудничеству с историком Е. Н. Сметаниным. Огромное Вам спасибо, Евгений Николаевич! — Прим. науч. ред.

Но иногда они старались на совесть. Некоторые «французские» фальшивые купюры ходили аж до 1849 года, до изъятия из обращения всех ассигнаций. Они были практически неотличимы от подлинных, только современными средствами можно их распознать.

Наполеон I, Наполеон Бонапарт (1769–1821) — первый консул Французской республики (1799–1804), император французов (1804–1814 и март-июнь 1815).

Жизнь Бонапарта известна до последних мгновений. А вот с детишками его не так. Знали ли вы, что его незаконнорожденный сын Александр Жозеф Флориан Колонна-Ва-левский был официальным представителем Франции на Парижском конгрессе — том самом, который подводил итоги Крымской войны? Как нетрудно догадаться, матерью министра иностранных дел Франции была польская красавица графиня, увековеченная в польских же духах Pani Walewska.

Сын же пасынка Бонапарта от Жозефины — знаменитого генерала Евгения Богарне, напротив, переселился в Россию и принял православие! Все дети и внуки его считали себя русскими и жили у нас вплоть до 1917 года