Одним словом: доблестные союзники, победители Первой мировой, напрочь развалили экономику Германии. Мы же говорим: сложную интенсивную экономику уничтожить не так трудно, она очень уязвима.

Развалили — и испугались, потому что Германия превратилась в очаг революционного движения в самом центре Европы. Испугались и ринулись чинить то, что сами сломали, не понимая, что Гитлер уже провел первое собрание НСДАП в мюнхенской пивной; нацизм ведь во многом появился именно благодаря кризису…

Еще долго немцы будут хранить благодарность великому экономисту Ялмару Шахту. Шахт был убежден, что денежная масса должна соответствовать массе товаров и услуг, деньги должны быть «дорогими».

Шахт Ялмар (1877–1970) — директор Национального Банка Германии (1916–1923), президент Рейхсбанка (1923–1930, 1933–1939), рейхсминистр экономики (1936–1937), рейхсминистр без портфеля (1937–1942).

В качестве одного из главных военных преступников был привлечен к суду Международного военного трибунала в Нюрнберге. Полностью оправдан. После освобождения работал в банковской сфере, став владельцем банкирского дома Schacht GmbH (Дюссельдорф)

Под его руководством 16 ноября 1923 года выпустили новую денежную единицу. Для нее аккуратные немцы придумали глубокомысленное название: официальное средство платежа. Но называли еще и рентной маркой.

Поначалу германские власти собирались вообще изъять из обращения старую обесценившуюся бумажную марку по курсу 1 рентная марка = 1 000 000 000 000 марок.

Ялмар Шахт уговорил не делать этого. Пусть переход к новой валюте происходит постепенно, без рывков.

Две марки ходили одновременно, их можно было обменивать одну на другую — как серебряный рубль в России на ассигнации или как «серебряные» доллары на «гринбэки» в США.

Новая марка не обменивалась на золото, она гарантировалась реальными государственными ценностями — землей и недвижимостью. Размер эмиссии рентной марки был жестко ограничен, и «официальное средство платежа» быстро стало стабильным.

К июню 1925 года старая девальвированная марка окончательно была изъята из обращения. Этот акт символизировал собой наступление новой эпохи: подъема экономики и доверия иностранцев. Великие державы наконец поняли, что германская экономика все-таки сможет нормально функционировать,

но немцы не способны в кратчайшие сроки выплатить репарации. И стали давать кредиты.

А про Шахта появился веселый стишок:

Больше, чем марка, обесценивалась только денежная единица Венгрии, пенге, в 1945–1946 гг. За полтора года стоимость пенге упала в триллионы раз. В июле 1946 года была даже введена новая денежная единица — адопенге, равная двум триллионам пенге.

Эту валюту никто и не пытался «вылечить». Зачем? Пришедший к власти Левый блок с помощью СССР в августе 1946-го просто ввел новую валюту: форинт. А пенге постарались забыть как страшный сон.

Бабочки и Троцкий

В России тоже начиналось, как у всех: в 1914 году отменили обмен рубля на золото, заработал печатный станок, помчались рост цен и инфляция[17].

С лета 1915-го в стране стал ощущаться недостаток мелкой разменной монеты, которую хранили теперь как сокровище. Вместо металлических монет появились казначейские бумажные знаки достоинством от 1 до 50 копеек. Для их изготовления использовались клише почтовых марок, выпущенных к 300-летию дома Романовых. Применение новых денег-марок было крайне неудобно из-за их малого размера. По рассказам многих очевидцев, во время расчетов такие деньги иногда легко уносил ветер. В народе их прозвали «мотыльками».

Керенский Александр Федорович (1881–1970) — политик, эсер, председатель Временного правительства.