Питеръ Мармадукъ Арлей Дженкинсъ («бѣдный Питеръ!», такъ миссъ Мэтти начала называть его), былъ въ Шрюсбюрійской Школѣ въ то время. Пасторъ принялся за перо и еще разъ обратился къ своей латыни, чтобъ переписываться съ этимъ мальчикомъ. Ясно, что письма мальчика были, что называется письмами на-показъ. Они были наполнены превыспренними описаніями, дававшими отчетъ о его ученіи и умственныхъ надеждахъ разнаго рода съ изреченіями изъ классиковъ; лишь время отъ времени животныя побужденія вырывались такими выраженіями, напримѣръ, написанными съ дрожащей торопливостью, послѣ того, какъ письмо было осмотрѣно: «Милая матушка, пришлите мнѣ пирожнаго и положите туда побольше лимоновъ». Милая матушка, вѣроятно, отвѣчала сынку только пирожнымъ и сластями, потому-что писемъ ея тутъ не было, но за-то была цѣлая коллекція пасторовыхъ писемъ, на котораго латинь въ письмахъ сына дѣйствовала подобно трубѣ на старую военную лошадь. Я немного понимаю въ латини, конечно, и этотъ слогъ, служащій къ украшенію, невесьма-полезенъ, какъ мнѣ кажется, по-крайней-мѣрѣ, судя по отрывкамъ, которые я припоминаю изъ писемъ пастора; одинъ былъ такого рода: «этотъ городъ не находится на твоей ирландской ландкартѣ; но Bonus Bernardus non videl omnia, какъ говорятъ proverbia». Теперь становилось очень-ясно, что «бѣдный Питеръ попадался во многія бѣды». Тутъ были письма высокопарнаго раскаянія къ отцу въ какомъ-нибудь нехорошемъ поступкѣ, и между ними дурно-написанная, дурно-запечатанная, дурно-адресованная, запачканная записка: «Милая, милая, милая, милѣйшая матушка, я исправлюсь непремѣнно, только пожалуйста не сердитесь на меня, я этого не стою, но я сдѣлаюсь добрымъ, дорогая матушка».

Миссъ Мэтти не могла говорить отъ слезъ, когда прочитала эту записку. Она подала мнѣ ее въ молчаніи, потомъ встала и отнесла въ самые сокровенные ящики своей спальни, боясь, чтобъ, какъ-нибудь случайно, не была она сожжена.

— Бѣдный Питеръ! сказала она: — онъ всегда попадался въ бѣды; онъ былъ слишкомъ-легковѣренъ. Завлекутъ его въ дурное, а потомъ и поставятъ въ-тупикъ; но онъ былъ слишкомъ-большой охотникъ до проказъ; никакъ не могъ удержаться, чтобъ не подшутить. Бѣдный Питеръ!

Часть вторая

I

Бѣдный Питеръ

Карьера бѣднаго Питера развертывалась передъ нимъ очень-пріятно, устроенная добрыми друзьями, но Bonus Bernardus non videt omnia тоже въ этомъ начертаніи. Онъ долженъ былъ пріобрѣсть почести въ Шрюсбюрійской Школѣ, увезти ихъ съ собою въ Кембриджскій Университетъ, а послѣ его ожидало пасторское мѣсто — подарокъ крестнаго отца сэра Питера Арлея. Бѣдный Питеръ! доля его въ жизни была весьма-различна отъ того, чего надѣялись и чего ожидали его друзья. Миссъ Мэтти все мнѣ разсказала и я думаю, что это было для нея большимъ облегченіемъ.

Онъ былъ любимцемъ матери, которая хвалила до безумія всѣхъ своихъ дѣтей, хотя, можетъ-быть, нѣсколько страшилась высокихъ свѣдѣній Деборы. Дебора была любимицей отца, и когда онъ разочаровался въ Питерѣ, она сдѣлалась его гордостью. Единственная почесть, привезенная Питеромъ изъ Шрюсбюри, была репутація самаго добраго мальчика на свѣтѣ и школьнаго зачинщика въ шалостяхъ. Отецъ разочаровался, но рѣшился поправить дѣло по-мужски. У него не было средствъ отдать Питера къ особому учителю, но онъ могъ учить его самъ, и миссъ Мэтти много мнѣ говорила о страшныхъ приготовленіяхъ насчетъ словарей и лексиконовъ, сдѣланныхъ въ кабинетѣ отца въ то утро, когда Питеръ началъ курсъ.

— Бѣдная матушка! сказала она. — Я помню, что она обыкновенно оставалась въ залѣ такъ близко отъ кабинетной двери, чтобъ уловить звуки батюшкинаго голоса. Я могла угадать въ минуту по ея лицу, если все шло хорошо. И долго все шло хорошо.

— Что наконецъ пошло дурно? сказала я: — вѣрно эта скучная лагинь.

— Нѣтъ, не латинь. Питеръ былъ въ большой милости у батюшки, потому-что работалъ хорошо. Но ему вдругъ вздумалось подшутить надъ Крэнфордцами и настроить разныхъ проказъ, а имъ это не понравилось; не понравилось никому. Онъ всегда надувалъ ихъ; «надувалъ» несовсѣмъ-приличное слово, душенька, и я надѣюсь, вы не скажете вашему батюшкѣ, что я его употребила; мнѣ не хочется, чтобъ онъ думалъ, будто я не разборчива въ выраженіяхъ, проведя жизнь съ такой женщиной, какъ Дебора. И навѣрно вы никогда не употребляете такого слова сами. Не знаю, какъ оно сорвалось у меня съ языка, развѣ только потому, что я думаю о добромъ Питерѣ, а онъ всегда такъ выражался. Онъ былъ преблагороднымъ мальчикомъ во многихъ отношеніяхъ. Онъ походилъ на любезнаго капитана Броуна во всегдашней готовности помочь старику или ребенку, однако любилъ подшутить и надѣлать проказъ; онъ думалъ, что старыя крэнфордскія дамы повѣрятъ всему. Тогда здѣсь жило много старыхъ дамъ, и теперь, побольшей-части, мы все дамы, но мы не такъ стары, какъ тѣ дамы, которыя жили здѣсь, когда я была дѣвочкой. Мнѣ смѣшно, когда я подумаю о шалостяхъ Питера.

— Миссъ Дженкинсъ знала объ этихъ шалостяхъ? спросила я.