Читаем Крэнфорд полностью

— Гдѣ мистеръ Питеръ? сиросила я.

— Онъ отправился въ Ливерпуль; тогда была тамъ война; королевскіе корабли стояли въ мерсейскомъ устьѣ; тамъ обрадовались, что такой славный малый (пяти футовъ и девяти дюймовъ онъ былъ) самъ предложилъ вступить въ службу. Капитанъ написалъ къ батюшкѣ, а Питеръ написалъ къ матушкѣ. Постойте! эти письма должны быть гдѣ-нибудь здѣсь.

Мы зажгли свѣчу и нашли письма капитана и Питера. Нашли также умоляющее письмецо отъ мистриссъ Дженкинсъ къ Питеру, адресованное въ домъ стараго школьнаго товарища, куда, она вздумала, можетъ-быть онъ пошелъ. Они возвратили письмо нераспечатаннымъ, нераспечатаннымъ оно оставалось съ-тѣхъ-поръ, положенное невзначай вмѣстѣ съ другими письмами того времени. Вотъ оно:

«Любезнѣйшій Питеръ,

„Ты, вѣрно, не думаешь, какъ мы огорчены, а то, конечно, не оставилъ бы насъ. Отецъ твой сидитъ и вздыхаетъ, такъ-что сердце больно сжимается. Онъ не можетъ съ горя поднять головы; однако, онъ сдѣлалъ только то, что считалъ справедливымъ. Можетъ-быть, онъ былъ слишкомъ-строгъ, можетъ-быть, и я не была довольно-ласкова, но Богу извѣстно, какъ мы тебя любимъ, нашъ милый, единственный мальчикъ. Старый Донъ (собака) такъ печалится о тебѣ: воротись и осчастливь насъ, мы такъ много тебя любимъ. Я знаю, что ты воротишься“.

Но Питеръ не воротился. Весенній день былъ послѣднимъ, въ который онъ видѣлъ свою мать. Та, которая написала письмо, послѣдняя, единственная особа, видѣвшая, что тамъ было написано, умерла давно, а я, посторонняя, даже неродившаяся въ то время, когда случилось это происшествіе, только одна распечатала его.

Письмо капитана призывало отца и мать въ Ливерпуль немедленно, если они хотятъ видѣть сына. По какой-то странной и частой случайности въ жизни, письмо капитана было задержано гдѣ-то, какъ-то.

Миссъ Мэтти продолжала:

— Это было время скачекъ, и всѣ почтовыя лошади въ Крэнфордѣ отправились на скачки; но батюшка съ матушкой сѣли въ свою собственную одноколку… Ахъ! душенька, они пріѣхали слишкомъ-поздно… корабль ушелъ! А теперь, прочтите письмо Питера къ матушкѣ.

Оно было исполнено любви, грусти и гордости. Гордился онъ своимъ новымъ званіемъ. Въ письмѣ замѣтно было болѣзненное чувство отъ посрамленія въ глазахъ крэнфордскаго народа; но кончалось оно горячей мольбой, чтобъ мать пріѣхала и повидалась съ нимъ прежде, нѣмъ онъ уѣдетъ изъ Марсея: „Матушка! мы, можетъ-быть, пойдемъ въ сраженіе. Я надѣюсь, что мы пойдемъ колотить французовъ, но я долженъ васъ увидѣть до-тѣхъ-поръ“.

— А она пріѣхала слишкомъ-поздно! сказала миссъ Мэтти: — слишкомъ-поздно!

Мы сидѣли безмолвно, обдумывая полное значеніе этихъ грустныхъ, грустныхъ словъ. Наконецъ я просила миссъ Мэтти разсказать мнѣ, какъ мать это перенесла.