Читаем Крэнфорд полностью

Посѣщеніе мое миссъ Поль произошло очень-спокойно. Миссъ Дженкинсъ такъ долго предводительствовала въ Крэнфордѣ, что теперь, когда ея ужь не было, никто не зналъ, какъ дать вечеръ. Ея сіятельство, мистриссъ Джемисонъ, которой сама миссъ Дженкинсъ всегда уступала почетное мѣсто, была тупоумна, вяла и совершенно во власти своихъ старыхъ слугъ. Если имъ заблагоразсудится, чтобъ она дала вечеръ, они напоминали ей; если нѣтъ, она его не давала. Мы проводили время — я, слушая стародавнія исторіи миссъ Поль и работая надъ манишками для отца моего, а она за вязаньемъ. Я всегда брала съ собою множество домашняго шитья въ Крэнфордъ; такъ-какъ мы немного читали, мало прогуливались, я находила это удобнымъ временемъ оканчивать мои работы. Одна изъ исторій миссъ Поль относилась къ любовнымъ обстоятельствамъ, смутно-примѣченнымъ или, заподозрѣннымъ много лѣтъ назадъ.

Наконецъ наступило время, когда я должна была переселиться въ домъ миссъ Матильды. Я нашла ее въ робости и безпокойствѣ насчетъ распоряженій для моего удобства. Сколько разъ, пока я развязывала свои вещи, ходила она взадъ и впередъ поправлять огонь, который горѣлъ тѣмъ хуже, что его мѣшали безпрестанно.

— Довольно ли вамъ шкаповъ, душенька? спросила она. — Я не знаю хорошенько, какъ сестрица умѣла все это укладывать. У ней была удивительная метода. Я увѣрена, что она пріучила бы служанку въ одну недѣлю разводить огонь, а Фанни у меня уже четыре мѣсяца.

Служанки были постояннымъ предметомъ ея горестей; и я этому не удивлялась, если мужчины показывались рѣдко, если о нихъ почти не было слыхать въ «высшемъ обществѣ» Крэнфорда, то дубликатовъ ихъ красивыхъ молодыхъ людей было множество въ низшихъ классахъ. Хорошенькимъ служанкамъ было изъ чего выбирать поклонниковъ, а госпожамъ ихъ, хоть бы онѣ и не чувствовали такой таинственной боязни къ мужчинамъ и супружеству, какъ миссъ Матильда, было отчего нѣсколько бояться: головы пригожихъ служанокъ легко могли быть вскружены какимъ-нибудь столяромъ или мясникомъ, или садовникомъ, которые были принуждены, по своему ремеслу, приходить въ домъ и которые, по-несчастью, были вообще красивы и неженаты. Поклонники Фанни (если только они у нея были, а миссъ Матильда подозрѣвала ее въ такомъ многочисленномъ кокетствѣ, что не будь она очень-хорошенькой, я сомнѣвалась бы, есть ли у ней хоть одинъ) были постояннымъ предметомъ безпокойства для госпожи. Служанкѣ запрещалось, одною изъ статей контракта, имѣть «поклонниковъ»; и хотя она отвѣчала довольно-невинно, переминая въ рукахъ кончикъ передника: «У меня, сударыня, никогда не было больше одного въ одно время», миссъ Мэтти запретила даже и этого одного. Но какая-то мужская тѣнь, казалось, посѣщала кухню. Фанни увѣряла меня, что все это только воображеніе, а то я и сама сказала бы, будто видѣла фалды мужскаго сюртука, мелькнувшіе въ чуланъ, однажды, когда меня послали вечеромъ въ кладовую. Въ другой разъ, когда остановились наши карманные часы и я пошла посмотрѣть на стѣнные, мнѣ мелькнуло странное явленіе, чрезвычайно-похожее на молодого человѣка, прижавшагося между часами и половинкой открытой кухонной двери; мнѣ показалось, что Фанни схватила свѣчу очень-поспѣшно, такъ, чтобъ бросить тѣнь на часы, и положительно сказала мнѣ время получасомъ раньше, какъ мы послѣ узнали по церковнымъ часамъ. Но я не хотѣла увеличивать безпокойства миссъ Мэтти, разсказами о моихъ подозрѣніяхъ, особенно, когда Фанни сказала мнѣ на слѣдующій день, что въ этой странной кухнѣ являются какія-то странныя тѣни и ей почти страшно оставаться одной.