Въ послѣдній разъ, когда я увидѣла бѣдную миссъ Дженкинсъ, было уже много лѣтъ спустя. Мистриссъ Гордонъ поддерживала самыя дружескія сношенія со всѣмъ Крэнфордомъ. Миссъ Дженкинсъ, миссъ Мэтти и миссъ Поль, всѣ ѣздили посѣщать ее и возвратились съ удивительными разсказами о ея домѣ, мужѣ, нарядахъ, наружности; потому-что съ счастіемъ воротилось нѣчто изъ ея ранней юности; она была моложе, нежели какъ мы предполагали. Глаза ея были попрежнему милы, а ямочки не казались неумѣстны на щекахъ мистриссъ Гордонъ. Въ то время, о которомъ я говорю, когда я въ послѣдній разъ видѣла миссъ Дженкинсъ, она была уже стара и слаба и лишилась нѣсколько своей твердости. Маленькая Флора Гордонъ гостила у миссъ Дженкинсъ, и когда я вошла къ нимъ, читала вслухъ для миссъ Дженкинсъ, которая лежала на диванѣ, слабая и измѣнившаяся. Флора отложила въ сторону «Странника», когда я вошла.

— А! сказала миссъ Дженкинсъ:- вы найдете во мнѣ перемѣну, душенька. Я не могу видѣть, какъ прежде. Когда Флоры здѣсь нѣтъ, чтобъ читать мнѣ, я не знаю, какъ провести день. Читали вы когда-нибудь «Странника?» Это удивительная книга… удивительная! и самое поучительное чтеніе для Флоры… (въ чемъ я совершенно согласилась бы, еслибъ она могла читать хоть половину безъ складовъ и понимала бы хоть третью часть)… лучше чѣмъ та странная книга съ дикимъ названіемъ, которая была причиной смерти бѣднаго капитапа Броуна, то сочиненіе Мистера Боца, знаете… Стараго Поца. Когда я была молоденькой дѣвушкой, я съиграла Лучію въ старомъ Поцѣ… [7] Она болтала такъ долго, что Флора имѣла время прочесть почти всю «Ночь предъ Рождествомъ», которую миссъ Мэтти оставила на столѣ.

III

Старинная любовь

Я думала, что, вѣроятно, мое сношепіе съ Крэнкомомъ прекратится послѣ смерти миссъ Дженкинсъ, или по-крайней-мѣрѣ ограничится перепиской, которая имѣетъ такое же сходство съ личными сношеніями, какъ книги съ сухими растеніями («гербарій», кажется, ихъ называютъ), съ живыми и свѣжими цвѣтами въ долинахъ и на лужкахъ. Я была пріятно удивлена, однако, получивъ письмо отъ миссъ Поль, у которой я всегда оставалась одну лишнюю недѣлю послѣ ежегоднаго пребыванія у миссъ Дженкинсъ. Миссъ Поль предлагала мнѣ погостить у ней и потомъ, спустя дня два послѣ моего согласія, я получила только отъ миссъ Мэтти, въ которомъ съ нѣкоторыми околичностями и очень-смиренно она говорила мнѣ, какое большое удовольствіе я ей сдѣлаю, если могу провести съ ней недѣльку или двѣ прежде или послѣ того, какъ я буду у миссъ Поль. Она говорила: «послѣ смерти моей милой сестры, я очень-хорошо знаю, что не могу предложить никакой привлекательности; я обязана обществомъ моихъ друзей только ихъ добротѣ.»

Разумѣется, я обѣщала пріѣхать къ милой миссъ Мэтти, тотчасъ послѣ окончанія моего посѣщенія къ миссъ Поль, и черезъ день послѣ моего пріѣзда въ Крэнфордъ пошла съ ней повидаться, сильно желая знать, каково у нихъ въ домѣ безъ миссъ Дженкинсъ, и нѣсколько опасаясь измѣненнаго положенія вещей. Миссъ Мэтти заплакала, увидѣвъ меня. Она очевидно находилась въ сильномъ волненіи, потому-что предвидѣла мой визитъ. Я успокоивала ее сколько могла, и мнѣ казалось, что самое лучшее утѣшеніе, которое я могу предложить ей, была чистосердечная похвала, вырвавшаяся изъ моего сердца, когда я говорила объ умершей. Миссъ Мэтти медленно качала головой при каждой добродѣтели, называемой и приписываемой ея сестрѣ; наконецъ, не могла удержать слезъ, которыя долго лились безмолвно, закрыла лицо носовымъ платкомъ и громко зарыдала.

— Милая миссъ Мэтти! сказала я, взявъ ее за руку: — я, право, не знала какимъ образомъ выразить ей, какъ мнѣ прискорбно за нее, что она осталась на свѣтѣ одна. Она спрятала носовой платокъ и сказала:

— Душенька, я бы лучше хотѣла, чтобъ вы не называли меня Мэтти: она этого не любила; я боюсь, что я много дѣлала того, чего она не любила… а теперь ея ужь нѣтъ! Пожалуйста, моя дорогая, называйте меня Матильдой!

Я обѣщала искренно и начала называть ее новымъ именемъ съ миссъ Поль въ этотъ же самый день; мало-по-малу чувства миссъ Матильды объ этомъ предметѣ сдѣлались извѣстны всему Крэнфорду и мы всѣ пытались покинуть дружеское имя, но такъ неуспѣшно, что мало-по-малу оставили покушепіе.