Читаем Крэнфорд полностью

— Эвто, сударыня, правда-съ. Я самъ эвто видѣлъ, и онъ задрожалъ при воспоминаніи. — Капитанъ вишь читалъ какую-то новую книгу и глазъ съ ней не сводилъ, ожидая машины изъ Лондона, и вотъ маленькая дѣвчоночка вздумала отправиться къ своей мамынькѣ, вырвалась отъ сестры да прямёшенько маршъ черезъ рельсы. Онъ вдругъ поднялъ голову при звукѣ подъѣзжавшей машины, увидѣлъ ребенка, бросился на рельсы и схватилъ его, нога поскользнулась и машина какъ-разъ проѣхала черезъ него. О, Господи, Господи! Это истинная правда, ваше благородіе, и сейчасъ послали сказать дочерямъ. Ребенокъ невредимъ, только ушибся плечомъ въ то время, какъ онъ бросилъ его къ матери. Бѣдный капитанъ былъ бы эвтому радъ-радёшенекъ, вѣдь былъ бы? Господь съ нимъ!

Высокій грубый извощикъ сморщилъ свое суровое лицо и отвернулся, чтобъ скрыть слезы. Я обернулась къ миссъ Дженкинсъ. Она казалась блѣдна, какъ-будто готова упасть въ обморокъ, и сдѣлала мнѣ знакъ открыть окно.

— Матильда, принеси мнѣ шляпку. Я должна идти къ этимъ дѣвушкамъ. Да проститъ мнѣ Господь, если я когда-нибудь говорила презрительно о капитанѣ!

Миссъ Дженкинсъ одѣлась, чтобъ выйдти, приказавъ миссъ Матильдѣ дать извощику стаканъ вина. Пока ея не было, мы съ миссъ Мэтти жались около камина, разговаривая тихимъ, пораженнымъ испугомъ голосомъ, и плакали почти все время.

Мистеръ Дженкинсъ воротилась домой въ молчаливомъ расположеніи и мы не смѣли дѣлать ей много разспросовъ. Она разсказала намъ, что миссъ Джесси упала въ обморокъ и онѣ съ миссъ Поль съ нѣкоторымъ трудомъ привели ее въ себя; но, опомнившись, она попросила, чтобъ которая-нибудь изъ нихъ пошла къ ея сестрѣ.

— Мистеръ Гоггинсъ говоритъ, что она проживетъ недолго и отъ нея должно скрыть этотъ ударъ, сказала миссъ Джесси, затрепетавъ отъ чувствъ, которымъ она не смѣла дать волю.

— Но какъ же вы сдѣлаете, душенька? спросила миссъ Дженкинсъ: — вы не будете въ-состояніи выдержать, она увидитъ ваши слезы.

— Богъ мнѣ поможетъ… я буду крѣпиться… она спала, когда мы получили извѣстіе; она вѣрно спитъ и теперь. Она будетъ такъ несчастна не только потому, что батюшка умеръ, но при мысли, что будетъ со мною; она такъ добра ко мнѣ.

Она смотрѣла пристально имъ въ лицо своими нѣжными, правдивыми глазами и миссъ Поль послѣ сказала миссъ Дженкинсъ, что она съ трудомъ могла это вынести, зная, какъ миссъ Броунъ обходилась съ сестрой.

Однако все было исполнено согласно желанію миссъ Джесси. Миссъ Броунъ сказали, будто отца ея послали на короткое время по дѣламъ желѣзной дороги. Онѣ какъ-то это устроили, миссъ Дженкинсъ не могла именно сказать какъ. Миссъ Поль осталась съ миссъ Джесси. Мистриссъ Джемисонъ присылала освѣдомиться. Вотъ все, что услыхали мы въ ту ночь, и печальна была эта ночь. На слѣдующій день въ городской газетѣ было подробное описаніе роковаго происшествія. Глаза миссъ Дженкинсъ были очень-слабы, какъ она говорила, и она просила меня прочитать. Когда я дошла до словъ: «Достопочтенный джентльмэнъ былъ глубоко погруженъ въ чтеніе „Записокъ Пиквикскаго Клуба“, выпуска, только-что имъ полученнаго», миссъ Дженкинсъ продолжительно и торжественно покачала головой, а потомъ сказала со вздохомъ:

— Бѣдный, милый ослѣпленный человѣкъ!

Тѣло со станціи желѣзной дороги должны были отнести въ приходскую церковь и похоронить тамъ. Миссъ Джесси непремѣнно хотѣла проводить гробь до могилы; и никакія уговариванія не могли измѣнить ея намѣренія [5]. Принужденіе, которое она наложила на себя, сдѣлало ее почти упрямой; она устояла противъ всѣхъ просьбъ миссъ Поль, противъ всѣхъ совѣтовъ миссъ Дженкинсъ. Наконецъ миссъ Дженкинсъ уступила; и послѣ молчанія, которое, какъ я опасалась, скрывало какое-нибудь глубокое неудовольствіе противъ миссъ Джесси, миссъ Дженкинсъ сказала, что она проводитъ ее на похороны.

— Вамъ неприлично идти одной. Если я допущу, то это будетъ и противъ благопристойности и противъ человѣчества.

Миссъ Джесси, казалось, несовсѣмъ понравилось это распоряженіе; но ея упорство, если только оно въ ней было, истощилось въ рѣшимости отправиться на похороны. Она жаждала, бѣдняжка, поплакать одна на могилѣ дорогаго отца, которому она замѣняла все и во всемъ, жаждала дать себѣ волю, хоть на полчасика, непрерываемая сочувствіемъ и ненаблюдаемая дружбой. Но этому не суждено было случиться. Въ этотъ день миссъ Дженкинсъ послала за аршиномъ чернаго крепа и сама сшила себѣ черную шляпку. Окончивъ, она надѣла ее и смотрѣла на насъ, ожидая одобренія… восторги она презирала. Я была исполнена горести, но, вслѣдствіе одной изъ тѣхъ причудливыхъ мыслей, которыя невольно приходятъ намъ въ голову, во время самой глубокой скорби, я, какъ-только взглянула на шляпку, тотчасъ вспомнила о шлемѣ; и въ этой-то помѣсной шляпкѣ, полу-шлемѣ, полу-жокейской шапочкѣ, присутствовала миссъ Дженкинсъ на похоронахъ капитана Броуна, и я полагаю, поддерживала миссъ Джесси съ нѣжной снисходительной твердостью, истинно-неоцѣненной, позволивъ ей наплакаться до-сыта прежде, чѣмъ онѣ разстались.