Читаем Костечков-варвар полностью

— «Привет»— пробормотал Слемминг Грув, впадая в своё обычное индифферентное состояние.

Костечков неодобрительно покосился на дафлкоут и бордовую, по последней моде, шапку-бини Слемминга.

— «Здравствуйте»— формально поприветствовал Алексея Васян своим низким голосом.

Костечков покосился на Васяна, но тот, по своему обыкновению, был одет крайне заурядно, не по последней моде, и в этот раз неодобрение по поводу внешнего вида не было реализовано.

— «Маткор? Чё за залупа?»— решил поинтересоваться Костечков.

— «Да нет, не залупа никакая. Я вот прям дико недавно был по маткору, осенью на The Dillinger Escape Plan ходил, а сейчас вообще вот даже не маткор больше, а матграйнд слушаю»-

— «Слушай, матграйнд, это что-то с чем-то»— вкрадчиво проговорил Слэмминг Грув.

— «Да!»— вскричал Уильям, заставив случайных прохожих испуганно дёрнуться, — «Особенно вот Robinson, вот там альбом… название не помню, что-то про город! Мне дико нравятся там прям переходы от высоких, знаешь — виууууу — к низким, резким — тиа-да-дам! И вокал такой там, пиздец, вопящий! Как в эмовайоленсе прям!»-

Уильям имел обыкновение говорить быстро, увлечённо, изображая в лицах и звуках те или иные впечатления, стараясь, сделать как можно более выразительным для слушателей рисуемый им образ. Надо сказать, что далеко не всем это нравилось. Включая Алексея. Он мимоходом подумал о том, что странно видеть этих людей здесь в столь ранний час (Уильям и Васян жили совсем в других районах).

Уильям же продолжал взахлёб рассказывать о столь захватившем его разум жанре музыки:

— «Да, вот ещё The Heartland есть, там вообще вокал настолько надрывный, пиздец просто, там, сейчас включу, послушаешь…»-

— «Да я так не пойму, мне надо одному дома послушать»— сказал Слемминг.

— «Да блядь, у тебя так всегда! Это как я тебе шугейзинг советовал!»— разочаровано сказал Ли, ему всегда хотелось, чтобы люди переживали те или иные эстетические переживания именно в его присутствии.

— «Что за хуй-гей-инг?»— саркастически поинтересовался Костечков.

— «Ну жанр музыки такой — там My Bloody Valentine, Ride, Chapterhouse…»— простодушно ответил Уильям.

— «Loveliescrushing»— подсказал Слэмминг.

— «Во, точняк. Ещё A place to bury strangers тоже заебись вообще!»— снова воодушевился Ли, — «Вообще, моя любимая шугейзовая телега — это Sometimes у My Bloody Valentine. Но вот у Ride тоже есть песня, она именно про моё настроение сейчас, постоянно слушаю — «Kaleidosсope» называется. Там вообще клёво — I don’t wa-nt you to under-stand, You will ne-ver hold me in your hand. Сейчас поставлю…»-

Уильям выдернул штекер наушников из телефона, вознамерившись включить упомянутую им песню через динамик.

— «Да, блядь, не надо сейчас»— раздосадовано пробормотал Грув.

Васян снова иронично усмехнулся.

— «Да чё ты там всё каких-то пидаристов-визажистов слушаешь, надо нормальную музыку котировать!»— критически высказался Костечков, обращаясь к Ли.

— «Какие пидоры?! Ты вот сам кучу пидоров слушаешь!»— обиделся Уильям.

— «Слышь, охуел?! Кто пидоры?!»— возмутился Алексей.

— «Алекси Лайхо пидор, он ногти красит!»-

— «Он красит томушто у него рубка металла техничная, на гитаре партии быстро играются, и ему надо, допустим, следить за пальцами, поэтому и красит»— разъяснил подлинный порядок вещей Костечков.

Начинался серьёзный диспут, и одной обороной было не ограничиться, нужны были и наступательные действия. Костечков вспомнил, как когда-то они с Уильямом выдумывали себе блэк-металлические псевдонимы. Там было чем уесть обидчика в словесном поединке.

— «Слышь, а как ты тогда там назывался — Иштван Бёзе? Это типо «мелкий хуй» по-румынски значило ещё, да?» — уколол Уильяма Костечков.

— «Нихуя, не то значит, дебил, Кость- в-Очко-в»— парировал Уильям.

— «Слышь ты давно крутым стал?!»— Костечков подскочил к обидчику и толкнул его кулаком в плечо, — «Давай, блядь, поработаем в рукопашной»— и встал в боевую стойку.

Слемминг, глядя на это кисло скривился, а Васян флегматично хохотнул. За годы совместной учёбы они привыкли к причудам Алексея.

— «Да отвали ты»— Уильям явно не был настроен на конфронтацию, что Костечков воспринял как явный знак своего превосходства.

Он был удовлетворён.

— «Ладно, я с девочками не пизжусь, не бойся. Слушай дальше свои каловые песни»-

Поскольку он достиг своих целей, а говорить с этой компанией ему было особенно не о чем, он попрощался и продолжил свою дорогу. По пути его одолевали размышления: возможно ли, что нахождение в круговерти быта компьютерного клуба (особенно в ночное время) сделало его менее восприимчивым к раздражителям и стрессу? Теперь он познал дыхание смерти на своём лице и может подобно воителям древности встретиться лицом к лицу с любым врагом. Отвага оседлала страх и несла Алексея всё дальше по проспекту. Он насмешливо вглядывался в глаза каждого встречного, до тех пор, пока тот не отводил взгляд, и с радостью ощущал, как уверенность не покидает его, а клубится, наполняя весь его организм своим осязаемым присутствием.