Читаем Кошачьи когти полностью

– Вчера утром. Я попытался убедить Нобухидэ в невиновности Саюри, но он мне не поверил. Потому я и пришел к Матто-сан.

Хиро не обратил внимание на то, как было произнесено имя отца Матео.

– Как давно вы знакомы с Саюри?

– Ёши пригласил меня в Сакуру во время цветения вишневых деревьев, чтобы посмотреть на дебют Саюри. Я много не ожидал. Мой брат часто хвастался красотой Сакуры. Но они редко чего-то добивались. Саюри была исключением. Никогда не думал, что когда-нибудь мне захочется ухаживать за женщиной. – Резкость в глазах Хидэтаро сменилась волнением. – Но Саюри не похожа на любую другую женщину.

Хидэтаро замолчал, словно борясь с желанием продолжить объяснение. Наконец, он сказал:

– Она смеется над моими глупыми шутками. А когда она улыбается, она делает это от души.

Странный комплимент, но он был искренним. Хиро бы провел сравнение с песней птицы или с луной, но простенькая фраза Хидэтаро была очень настоящей.

А еще она дала Хиро возможность больше узнать о самурае.

– Что вы имеете в виду?

Хидэтаро поднял руку к лицу.

– Когда большинство женщин улыбаются, их лица превращаются в маску. В их глазах нет улыбки.

Он показал на своем примере. Его губы растянулись, глаза блеснули, но в их уголках не было радости. А потом он улыбнулся во второй раз, но уже искренне.

– Видите? – спросил он. – Настоящая улыбка начинается в глазах.

– Никогда ничего подобного не замечал, – солгал Хиро. – Поэтому вы решили жениться на ней?

Это был не совсем обычный выбор. Самураи в основном никогда не женились на простолюдинках, не говоря уже о женщинах, работающих в сфере развлечений. Еще больше это выглядело странным из-за желания Хидэтаро стать монахом. Не многие мужчины позволят женщине сбить себя с пути аскетичной жизни.

– Поэтому. А еще потому, что она ответила мне взаимностью. – Хидэтаро улыбнулся, испытывая неловкость. – Вы можете подумать о нашей разнице в возрасте, но для Саюри это неважно.

Хиро и это нашел весьма удивительным, учитывая, что девушка обладала талантами под стать своей красоте. Молодая, красивая женщина редко влюблялась в мужчину значительно старше себя.

В отличие от Хидэтаро, синоби копал глубже. Вероятно, дело было в деньгах. Ему было интересно, где самурай нашел деньги, чтобы выкупить контракт, и верит ли Саюри, что в кошельке Хидэтаро столько же серебра, сколько седых волос на его голове. Традиции запрещали задавать подобные вопросы.

– Маюри уступила хоть немного при разговоре о контракте? – размышлял вслух Хиро.

У Хидэтаро дернулась щека.

– Не так много, как мне хотелось бы.

– Возможно, она скинет еще из-за всей этой крови.

Хиро слишком поздно понял, что его усилия получить ответ перешли допустимую границу.

Хидэтаро встал:

– Боюсь, что у меня встреча. Пожалуйста, прошу извинить меня за грубость, но я должен уйти.

Хиро поднялся на ноги и поклонился.

– Спасибо, что поговорили со мной. Прошу прощения, если мои слова вас обидели.

Храм они покидали вместе. Дойдя до дома настоятеля, Хидэтаро остановился и наклонился, чтобы поправить катану.

Он виновато улыбнулся Хиро:

– Идите без меня. Это займет минуту.

Хиро направился к Цутэн-кё, пытаясь спрятать улыбку в ответ на топорную попытку обмануть его. Подобное неуклюжее старание могло бы обмануть охранника где-нибудь на дальнем полустанке, но синоби в заблуждение уж точно бы не ввели.

У Хиро было предположение, куда Хидэтаро собрался. Ему хотелось проследить за ним и проверить, не к Саюри ли тот отправился, но подобное знание никак не продвинуло бы его в расследовании, так что вместо этого он решил проверить, как там отец Матео.

* * *

Войдя в церковь, Хиро увидел Ану, стоящую на карачках, натирающую полы и ворчащую себе под нос. Когда от стоящего в дверном проеме синоби упала тень, она подняла глаза. Ее старое лицо нахмурилось.

– Ах, уж эти кошки, – сказала она, водя тряпкой туда-сюда. – Я должна была знать, что ты притащишь какую-нибудь дефектную.

Хиро остановился.

– Что?

Ана махнула в сторону двери отца Матео. Раздвижные створки были открыты. Хиро услышал шелест, словно о татами трется шелк.

Ана встала на колени и уперла руки в бока.

– Эта кошка съела Библию отца Матео!

Хиро направился в комнату. Ана вернулась к своей работе.

– Хм, – шмыгнула она, – в Киото тысячи кошек. А он притащил именно ту, которая жрет бумагу вместо мышей.

Хиро остановился на пороге маленькой комнаты. Отец Матео, скрестив ноги, сидел на татами и протирал темное пятно. Его мокрая тряпка была вымазана в пятнах, очень похожих на чернильные.

Сбоку от иезуита лежал чистый лист пергамента, на котором стояла грязная, но пустая чернильница. На дне поблескивали остатки блестящей жидкости, а черные потеки по бокам говорили о том, что ее опрокинули.

Любимая, в кожаном переплете, Библия священника лежала открытой в письменной нише. Правый угол с печатными буквами на открытой странице полностью отсутствовал. С некоторого расстояния лист мог показаться всего лишь разорванным, но Хиро понимал, что винить надо кошку.

Он почувствовал себя ужасно неловко, не знал, что сказать. Перебрав в уме несколько вариантов, он остановился на самом очевидном.