Хиро опустился на колени слева от Хидэтаро и погрузился в свою собственную медитацию, открывая разум и мысли окружающему миру, что обычно игнорировали другие формы медитации. Глаза и уши синоби отыскали в кленах каждую певчую птицу. Падающий лист ударился о стену сада и, оцарапав дерево, упал на землю. Пробежавшись по всем звукам, Хиро принялся считать расстояние между валунами. Его навыки синоби и учение дзен сочетались друг с другом, хотя Хиро пытался извлечь из всего некую пользу, а не просто познание сущего.

Когда Хидэтаро закончил медитацию, он посмотрел налево и вздрогнул. Хиро не отвел глаз от сада, притворившись, что ничего не заметил. Хидэтаро встал и пошел прочь.

– Доброе утро, – сказал Хиро.

Хидэтаро обернулся.

– Доброе утро. Прощу прощения, если прервал вашу медитацию.

Хиро предложил мужчине присесть, а потом перевел взгляд на камни.

– Вообще-то, я пришел, чтобы поговорить с вами.

Хидэтаро опустился на колени рядом с синоби и повернулся лицом к саду.

– Чужеземный священник нашел убийцу моего брата?

– Возможно.

Оба мужчины снова посмотрели на камни. В отсутствие отца Матео, Хиро должен был соблюдать самурайские традиции, запрещавшие прямой разговор.

– Очень умиротворяющий сад, – сказал Хиро. – Часто приходите сюда?

– Вам нравится? – Задумчивая улыбка Хидэтаро содержала в себе некоторую вежливость, но ни грамма искренности. – Не многие люди могут оценить эти сухие пейзажи, но ведь и не все способны понять суть медитации дзен.

– Давно занимаетесь этим учением? – спросил Хиро.

Взгляд Хидэтаро перебегал с камня на камень.

– Я хотел стать монахом.

Необычное желание для сына самурая.

– Ваш отец не согласился? – догадался Хиро.

– Естественно, он ожидал, что старший сын станет воином, а не священником.

– И вы стали.

– Конечно. По его стопам я поступил на службу клану Асикага и практиковал дзен уже сам по себе. В основном здесь, в Тофуку-дзи. Я предпочитаю это место... Рёгин-ан... Сюда мало кто приходит. Меньше шансов, что кто-нибудь расскажет моему отцу, что я не отказался от своей духовной жизни.

Тонкая ухмылка прокралась на лицо Хидэтаро. Воспоминание было не из приятных.

– Но ваш отец все равно узнал, – предположил Хиро.

Казалось, Хидэтаро не удивился.

– Да, и он лишил меня наследства. Я не знал об этом, пока отец не умер.

– Но вы все же не стали монахом.

Этикет не позволял Хиро спросить о причине, но это не помешало ему говорить об очевидных вещах.

– Не от недостатка усилий. Я подал прошение о том, чтобы оставить службу, отказался от жалованья, но монастырь не позволил мне вступить в орден. – На его губах снова промелькнула тонкая улыбка. – Настоятель был уверен, что сёгун послал меня следить за деятельностью монахов.

– Как странно, – сказал Хиро. На самом деле это не казалось странным, учитывая обученность Хидэтаро и бунт монахов, когда те были недовольны сёгунатом.

– До сего дня настоятель отказывается принять мой обет, хоть и дал разрешение приходить сюда и медитировать так часто, как захочу.

Хидэтаро рассказывал свою историю без каких-либо эмоций, словно человек, говорящий про города, в которых бывал, и о еде, которую пробовал. Хиро никак не мог сопоставить сегодняшнюю отрешенность с вчерашней озабоченностью. К сожалению, он плохо знал Хидэтаро, чтобы судить, когда он был искренним, а когда надел маску. Синоби решил обязательно это выяснить.

– Кстати, – сказал Хиро, – вы сегодня почти не хромаете.

Глава 25

Хиро наблюдал за Хидэтаро. Хидэтаро смотрел на валуны. Правая рука самурая сжалась в кулак, потом постепенно расслабилась, но больше он никак не двигался.

Спустя почти две минуты, он повернулся к Хиро и сказал:

– Хромота была притворной, чтобы вы поверили, что я не мог убить брата.

Хиро прищурился.

– Зачем для этого имитировать хромоту?

– Волочение ноги оставляет совсем другие следы, – сказал Хидэтаро.

Хиро удивился, откуда тот мог узнать о следах, если не видел Саюри, но решил пойти другим путем, чтобы получить ответ на этот вопрос.

– Почему вы решили, что вас будут подозревать?

– Я старший брат, но большего успеха добился Хидэёши. Я зависел от его доброй воли во всем: от одежды до еды на моем столе. Мне посчастливилось полюбить замечательную женщину и совершенно не повезло в том, что моему брату она нравилась тоже. Разве это не мотив для убийства. Только дурак бы не стал считать меня подозреваемым, особенно, когда никто другой на ум не приходит.

Хиро повернулся лицом к Хидэтаро.

– Могу я задать очевидный вопрос или вы ответите на него и без этого?

– Я его не убивал. – Глаза самурая смотрели на камни, его поза не изменилась.

– А еще один вопрос? Тоже очевидный, – сказал Хиро.

– Я не знаю, кто убил. Наш брат Мицухидэ недавно поклялся в верности господину Оде, но я сомневаюсь, что сёгун убил бы друга за поступки дальнего родственника. Кроме того, мы-то с Нобухидэ все еще живы. Если бы сёгун хотел отмщения, он не остановился бы на Ёши.

Упоминание о Нобухидэ, подтолкнуло Хиро к другому вопросу:

– Вы виделись с семьей брата после его смерти?