Читаем Король Иоанн полностью

Ее мы не нарушим никогда. Но, доблестный дофин, хоть мы клялись По доброй воле вам служить поддержкой, Поверьте, я не рад, что мы должны Недуг лихого времени лечить Таким проклятым средством, как мятеж, И, рану застарелую врачуя, Другие наносить. Душа скорбит, Что должен извлекать я меч из ножен, Чтоб умножать вдовиц в моей стране, Где к Солсбери взывают для спасенья И для защиты грозной от врага. Но так полно заразой это время, Что мы оздоровлять свои права Принуждены рукой неправды черной И беззаконной смуты. О друзья, Скорбящие друзья мои! Как горько, Что рождены мы островом своим, Чтоб видеть час его беды жестокой, Идя за чужеземцем, попирать Земли родимой ласковое лоно И числиться в рядах ее врагов (Я отойду оплакать честь свою, Позором омраченную невольным), Среди дворян заморских подвизаясь, Чужим знаменам открывая путь! Чужим? О, если б встал ты, мой народ! О, если бы Нептун, что сжал тебя В объятьях мощных, мог тебя заставить Забыть дела твои и перенес К неверным оба христианских войска, Чтоб их враждующая кровь слилась В один поток союзный и не стала Преступно истекать в борьбе взаимной!

Людовик

Как высоки и речь твоя и дух! Боролись чувства страстные в тебе, И взрывом благородства завершился Их поединок. Славно же сразились Святая честь с нуждою слишком властной! Дай отереть мне чистую росу, Что на щеках твоих засеребрилась. Меня нередко трогал женский плач, Хотя привычны мы к потокам этим; Но мужем гордым пролитые слезы, Душевной бурею рожденный ливень Дивит глаза и изумляет дух, Как будто надо мною небосвод Пронизан весь огнями метеоров. Но, славный Солсбери, чело свое Ты подними и мужественным сердцем Отринь дыханье бури, а слезам Из глаз ребячьих литься предоставь, Не видевших грозы в великом мире, Из глаз того, кто мог изведать счастье Лишь на пирах, где смех и болтовня Подогревают кровь. Ну, полно, друг: В кошель успеха ты запустишь руку Так глубоко, как сам дофин Людовик, Как все дворяне, силу мышц своих Связавшие с моей.

Входит Пандольф со свитой.

О, видно, мне Слова подсказывал небесный ангел; Смотрите, к нам идет святой легат, От бога он несет нам полномочья; Его благословенье освятит Деянья наши.

Пандольф

Мой привет дофину! Узнайте: ныне примирился с папой Король Иоанн и укротил свой дух, На церковь восстававший, нашу мать, На Рим - святой престол, столицу веры. Сверните асе грозящие знамена, И да смирится буйный дух войны, Да ляжет он, как прирученный лев, У ног святого мира и отныне Да будет страшен людям лишь по виду.

Людовик

Перейти на страницу:

Похожие книги

Няка
Няка

Нерадивая журналистка Зина Рыкова зарабатывает на жизнь «информационным» бизнесом – шантажом, продажей компромата и сводничеством. Пытаясь избавиться от нагулянного жирка, она покупает абонемент в фешенебельный спортклуб. Там у нее на глазах умирает наследница миллионного состояния Ульяна Кибильдит. Причина смерти более чем подозрительна: Ульяна, ярая противница фармы, принимала несертифицированную микстуру для похудения! Кто и под каким предлогом заставил девушку пить эту отраву? Персональный тренер? Брошенный муж? Высокопоставленный поклонник? А, может, один из членов клуба – загадочный молчун в черном?Чтобы докопаться до истины, Зине придется пройти «инновационную» программу похудения, помочь забеременеть экс-жене своего бывшего мужа, заработать шантажом кругленькую сумму, дважды выскочить замуж и чудом избежать смерти.

Таня Танк , Лена Кленова

Детективы / Иронический детектив, дамский детективный роман / Драматургия / Самиздат, сетевая литература / Иронические детективы / Пьесы
Калигула
Калигула

Порочный, сумасбродный, непредсказуемый человек, бессмысленно жестокий тиран, кровавый деспот… Кажется, нет таких отрицательных качеств, которыми не обладал бы римский император Гай Цезарь Германик по прозвищу Калигула. Ни у античных, ни у современных историков не нашлось для него ни одного доброго слова. Даже свой, пожалуй, единственный дар — красноречие использовал Калигула в основном для того, чтобы оскорблять и унижать достойных людей. Тем не менее автор данной книги, доктор исторических наук, профессор И. О. Князький, не ставил себе целью описывать лишь непристойные забавы и кровавые расправы бездарного правителя, а постарался проследить историю того, как сын достойнейших римлян стал худшим из римских императоров.

Зигфрид Обермайер , Михаил Юрьевич Харитонов , Даниель Нони , Альбер Камю , Мария Грация Сильято

Биографии и Мемуары / Драматургия / История / Исторические приключения / Историческая литература
Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия