Читаем Король Иоанн полностью

О, горе! Истомила лихорадка. Не даст порадоваться доброй вести. Подать носилки и скорее в Суинстед. Я ослабел, мне труден каждый шаг.

Уходят.


СЦЕНА 4


Входят Солсбери, Пембрук, Бигот и другие.


Солсбери

Не думал я, что столько сохранилось Друзей у короля.

Пембрук

Еще раз в бой! И подстегнем французов: их побьют Нам будет плохо.

Солсбери

Фоконбридж проклятый, Ублюдок, дьявол, всюду поспевает На зло судьбе.

Пембрук

Я слышал, что Иоанн, Совсем больной, покинул поле битвы.

Входит раненый, поддерживаемый солдатами Мелен.


Мелен

К мятежникам английским подведите.

Солсбери

В дни счастья, помню, мы не так звались.

Пембрук

О, граф Мелен!

Солсбери

Он ранен, умирает!

Мелен

Всему конец, английские дворяне. Распутавшейся ниткой надо вам Из тесного игольного ушка Своей крамолы выскользнуть. Бегите, Падите ниц пред вашим королем. Дофин решил, победу одержав, За вашу службу верную в награду Вам головы срубить. Дал в этом клятву Он сам, и я, и многие другие В Сент-Эдмондсбери перед алтарем Тем самым алтарем, где мы клялись, Что вечно будем вашими друзьями.

Солсбери

Возможно ль это? Правду ты сказал?

Мелен

Да разве смерть в глаза мне не глядит. И жизнь моя не вытекает с кровью, Как на огне растаяло бы вмиг Мое изображенье восковое? Из мира лжи навеки уходя, Зачем мне лгать, когда я знаю правду, А правда в том, что здесь я умираю, И там одной лишь правдой буду жив. Я повторяю: если, одолев, Останется Людовик верен клятве, Вы завтра не увидите рассвета; Но в эту ночь, что черное дыханье Уже клубит над кромкой огневой Усталого слабеющего солнца, Да, в эту злую ночь, когда победу Одержит с вашей помощью дофин, Предательство свое вы искупите, Сраженные предательским ударом. Вы Хьюберту привет мой передайте, Он состоит при вашем короле. Мы дружбу с ним вели, к тому ж мой дед Был родом англичанин. Потому Я и решил сейчас во всем признаться. А вы взамен, прошу вас, уведите Меня от грохота и шума битвы, Чтоб думы я последние свои Додумал мирно, чтоб моя душа В благочестивых чувствах отлетела.

Солсбери

Тебе мы верим. Пусть я буду проклят, Коль не сочту прельстительным, прекрасным Счастливый случай повернуть назад С недоброго, опасного пути И, словно усмиренная волна, Расставшаяся с буйным непокорством, Опять войти в родные берега И устремить послушное теченье В наш океан, к великому Иоанну. Я помогу нести тебя отсюда Затем, что муку смертную прочел В твоих глазах. - Ну, други, новый путь К старинной правде должен нас вернуть!


Уходят, поддерживая Мелена.



СЦЕНА 5

Французский лагерь.

Входит Людовик со свитой.


Людовик

Перейти на страницу:

Похожие книги

Няка
Няка

Нерадивая журналистка Зина Рыкова зарабатывает на жизнь «информационным» бизнесом – шантажом, продажей компромата и сводничеством. Пытаясь избавиться от нагулянного жирка, она покупает абонемент в фешенебельный спортклуб. Там у нее на глазах умирает наследница миллионного состояния Ульяна Кибильдит. Причина смерти более чем подозрительна: Ульяна, ярая противница фармы, принимала несертифицированную микстуру для похудения! Кто и под каким предлогом заставил девушку пить эту отраву? Персональный тренер? Брошенный муж? Высокопоставленный поклонник? А, может, один из членов клуба – загадочный молчун в черном?Чтобы докопаться до истины, Зине придется пройти «инновационную» программу похудения, помочь забеременеть экс-жене своего бывшего мужа, заработать шантажом кругленькую сумму, дважды выскочить замуж и чудом избежать смерти.

Таня Танк , Лена Кленова

Детективы / Иронический детектив, дамский детективный роман / Драматургия / Самиздат, сетевая литература / Иронические детективы / Пьесы
Калигула
Калигула

Порочный, сумасбродный, непредсказуемый человек, бессмысленно жестокий тиран, кровавый деспот… Кажется, нет таких отрицательных качеств, которыми не обладал бы римский император Гай Цезарь Германик по прозвищу Калигула. Ни у античных, ни у современных историков не нашлось для него ни одного доброго слова. Даже свой, пожалуй, единственный дар — красноречие использовал Калигула в основном для того, чтобы оскорблять и унижать достойных людей. Тем не менее автор данной книги, доктор исторических наук, профессор И. О. Князький, не ставил себе целью описывать лишь непристойные забавы и кровавые расправы бездарного правителя, а постарался проследить историю того, как сын достойнейших римлян стал худшим из римских императоров.

Зигфрид Обермайер , Михаил Юрьевич Харитонов , Даниель Нони , Альбер Камю , Мария Грация Сильято

Биографии и Мемуары / Драматургия / История / Исторические приключения / Историческая литература
Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия