Читаем Король Иоанн полностью

Бигот

На завтра утром встречу мы назначим.

Солсбери

Не медля надо ехать: ведь к нему Никак не менее двух дней пути.

Входит Бастард.

Бастард

Вновь мы сошлись, разгневанные лорды! Король вас просит поскорей прийти.

Солсбери

Он сделал все, чтоб мы порвали с ним. Мы честью нашей не хотим латать Истасканной, запятнанной порфиры И не пойдем за ним: его нога Повсюду след кровавый оставляет. Нам худшее известно, - так ему И передай.

Бастард

Решайте, как хотите. По мне - ответить лучше добрым словом.

Солсбери

Сильнее всех приличий - наша скорбь.

Бастард

Сейчас для скорби нет у вас причин, И, значит, нет причин забыть приличье.

Пембрук

Сэр, сэр! В права вступает нетерпенье!

Бастард

В права - на вас одних навлечь беду.

Солсбери

Темница - здесь. (Заметив тело Артура.) А это кто лежит?

Пембрук

Как царственен и чист твой облик, смерть! Земля не схоронила злодеянье!

Солсбери

Убийца ужаснулся и не скрыл К возмездию взывающее дело.

Бигот

Могиле обрекая красоту, В могилу не посмел ее упрятать.

Солсбери

Сэр Ричард, вы что скажете? Случалось Вам это видеть, слышать, иль читать, Иль думать о подобном? Видя это, Глазам вы верите? Могла бы мысль Возникнуть о таком, когда б глаза Не увидали? Вот предел, вершина, Венец, корона рыцарского шлема В гербе убийцы! Самый злой позор, Свирепейшее зверство и подлейший Из всех ударов, что могли нанесть Слепая злоба или ярый гнев, Чтоб состраданье слезы проливало.

Пембрук

Убийства дней былых - ничто пред этим, И беспримерностью своей оно Должно придать и чистоту и святость Злодействам нерожденных поколений. Нет зрелища страшнее; рядом с ним Покажется любая бойня шуткой.

Бастард

Кровавое и мерзкое деянье! Жестокая рука его свершила, Когда виновна чья-нибудь рука.

Солсбери

«Когда виновна чья-нибудь рука»? Мы этого, пожалуй, ожидали. Свершилось Хьюберта рукою гнусной, Задумал же и повелел король. От верности ему я отрекаюсь, Склонясь над этим мертвым нежным- телом. Над бездыханной прелестью его Мой вздох да вознесется фимиамом Священного и страшного обета Не ведать больше радостей мирских, Не осквернить веселием души, Чуждаться лени и бежать покоя, Покуда славой не покрою руку, Которую я мщенью посвятил.

Пембрук и Бигот

Твои слова мы свято подтверждаем!


Входит Хьюберт.


Хьюберт

Я, право, сбился с ног, ища вас, лорды. Живет Артур! Король вас ждет к себе.

Пембрук

Какая дерзость! Он не покраснел Пред ликом смерти! - Прочь отсюда, изверг!

Хьюберт

Не изверг я!

Солсбери (обнажая меч)

Пора мне заменить Судью и палача.

Бастард

Блестит ваш меч, Но лучше вы в ножны его вложите.

Солсбери

Убийцы шкура - вот ему ножны!

Хьюберт

Перейти на страницу:

Похожие книги

Няка
Няка

Нерадивая журналистка Зина Рыкова зарабатывает на жизнь «информационным» бизнесом – шантажом, продажей компромата и сводничеством. Пытаясь избавиться от нагулянного жирка, она покупает абонемент в фешенебельный спортклуб. Там у нее на глазах умирает наследница миллионного состояния Ульяна Кибильдит. Причина смерти более чем подозрительна: Ульяна, ярая противница фармы, принимала несертифицированную микстуру для похудения! Кто и под каким предлогом заставил девушку пить эту отраву? Персональный тренер? Брошенный муж? Высокопоставленный поклонник? А, может, один из членов клуба – загадочный молчун в черном?Чтобы докопаться до истины, Зине придется пройти «инновационную» программу похудения, помочь забеременеть экс-жене своего бывшего мужа, заработать шантажом кругленькую сумму, дважды выскочить замуж и чудом избежать смерти.

Таня Танк , Лена Кленова

Детективы / Иронический детектив, дамский детективный роман / Драматургия / Самиздат, сетевая литература / Иронические детективы / Пьесы
Калигула
Калигула

Порочный, сумасбродный, непредсказуемый человек, бессмысленно жестокий тиран, кровавый деспот… Кажется, нет таких отрицательных качеств, которыми не обладал бы римский император Гай Цезарь Германик по прозвищу Калигула. Ни у античных, ни у современных историков не нашлось для него ни одного доброго слова. Даже свой, пожалуй, единственный дар — красноречие использовал Калигула в основном для того, чтобы оскорблять и унижать достойных людей. Тем не менее автор данной книги, доктор исторических наук, профессор И. О. Князький, не ставил себе целью описывать лишь непристойные забавы и кровавые расправы бездарного правителя, а постарался проследить историю того, как сын достойнейших римлян стал худшим из римских императоров.

Зигфрид Обермайер , Михаил Юрьевич Харитонов , Даниель Нони , Альбер Камю , Мария Грация Сильято

Биографии и Мемуары / Драматургия / История / Исторические приключения / Историческая литература
Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия