Читаем Король Иоанн полностью

Так, значит, верность встанет против веры; И, как в усобицах, на клятву - клятва И слово против слова. Но сейчас, Филипп, исполни первый свой обет, Что дал ты небу, - стань борцом за церковь. В другой же клятве - ты себе изменник, И не обязан исполнять ее. Тот, кто поклялся злое совершить, Творит добро, когда не верен слову; В его неделанье - благое дело. Свернул ты с правого пути - сверни Опять с худого: это кривизна, Но кривизна и станет выпрямленьем, Ложь исцелится ложью - так огнем Огонь врачи смягчают при ожогах. Святая вера есть опора клятвы. Твоя же клятва не согласна с ней. Ты верою поклялся против веры И клятвой утвердить желаешь право Нарушить изначальный свой обет. Так знай: ты ею связан только в том, Что первого обета не нарушит; Иначе клятвы - жалкая насмешка! Ты слово дал, обету изменив, Исполнив слово, углубишь измену. Второю клятвой первую нарушив, Сам на себя преступно восстаешь. Но ты содержишь высшую победу, С достоинством и твердостью отвергнув Весь этот жалкий и пустой соблазн. Иди путями правды - мы тебя Молитвами поддержим; если ж нет Проклятье наше ляжет на тебя Таким необоримым, черным гнетом, Что ты под ним в отчаяньи умрешь.

Эрцгерцог

Мятеж, мятеж!

Бастард

Ты снова за свое? Заткнуть бы рот тебе телячьей шкурой!

Людовик

Отец, к оружию!

Бланка

В день свадьбы нашей? И против родичей твоей жены? Как? Мы убитых соберем на пир, А музыкой нам будут трубный рев И грохот барабанный, вопли ада? Услышь меня, супруг! (Увы, как странно Произносить: «супруг»!) Но ради слова, Доселе чуждого моим устам, Молю я на коленях: с нашим дядей В сраженье не вступай.

Констанция

Мои колени В мозолях от коленопреклонений, Но я молю у ног твоих, дофин, Не нарушай веления небес!

Бланка

Теперь увижу, как меня ты любишь: Какое побужденье для тебя Сильней призыва любящей жены?

Констанция

То, что ему опора, как тебе Опора он: честь. Честь твоя, Людовик!

Людовик

Как холодны вы, государь, в минуту, Когда принять решенье неизбежно!

Пандольф (королю Филиппу)

Я на тебя проклятье изреку.

Король Филипп

Не нужно. - Мы - враги, король Иоанн.

Констанция

О, снова ты величьем осиян!

Элеонора

Француз, француз! Что клятва, то обман!

Король Иоанн

И часа не пройдет, король французский, Как этот час ты станешь горько клясть.

Бастард

Когда звонарь плешивый, старец Время, К раскаянью призвать тебя решит.

Бланка

Перейти на страницу:

Похожие книги

Няка
Няка

Нерадивая журналистка Зина Рыкова зарабатывает на жизнь «информационным» бизнесом – шантажом, продажей компромата и сводничеством. Пытаясь избавиться от нагулянного жирка, она покупает абонемент в фешенебельный спортклуб. Там у нее на глазах умирает наследница миллионного состояния Ульяна Кибильдит. Причина смерти более чем подозрительна: Ульяна, ярая противница фармы, принимала несертифицированную микстуру для похудения! Кто и под каким предлогом заставил девушку пить эту отраву? Персональный тренер? Брошенный муж? Высокопоставленный поклонник? А, может, один из членов клуба – загадочный молчун в черном?Чтобы докопаться до истины, Зине придется пройти «инновационную» программу похудения, помочь забеременеть экс-жене своего бывшего мужа, заработать шантажом кругленькую сумму, дважды выскочить замуж и чудом избежать смерти.

Таня Танк , Лена Кленова

Детективы / Иронический детектив, дамский детективный роман / Драматургия / Самиздат, сетевая литература / Иронические детективы / Пьесы
Калигула
Калигула

Порочный, сумасбродный, непредсказуемый человек, бессмысленно жестокий тиран, кровавый деспот… Кажется, нет таких отрицательных качеств, которыми не обладал бы римский император Гай Цезарь Германик по прозвищу Калигула. Ни у античных, ни у современных историков не нашлось для него ни одного доброго слова. Даже свой, пожалуй, единственный дар — красноречие использовал Калигула в основном для того, чтобы оскорблять и унижать достойных людей. Тем не менее автор данной книги, доктор исторических наук, профессор И. О. Князький, не ставил себе целью описывать лишь непристойные забавы и кровавые расправы бездарного правителя, а постарался проследить историю того, как сын достойнейших римлян стал худшим из римских императоров.

Зигфрид Обермайер , Михаил Юрьевич Харитонов , Даниель Нони , Альбер Камю , Мария Грация Сильято

Биографии и Мемуары / Драматургия / История / Исторические приключения / Историческая литература
Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия