Читаем Король Иоанн полностью

Я проглочу обиду, негодяй! Ведь я...

Бастард

Широкой глоткою известен.

Король Иоанн

Так что же ты ответишь кардиналу?

Констанция

А что сказать? Одно лишь - согласиться!

Людовик

Отец, подумайте, что выбрать вам: Проклятья церкви бремя или утрату Не столь уж тяжкую английской дружбы, Что менее опасно?

Бланка

Папский гнев.

Констанция

Смотри, дофин! Тебя с пути сбивает Лукавый бес, наряженный невестой.

Бланка

Не голос правды говорит в принцессе Нужда ее.

Констанция

А если признаешь Нужду, живущую лишь смертью правды, Так ты должна признать и то, что правда Воскреснет, если кончится нужда! Нужду растопчешь - правда воцарится; Питай нужду - и правда горько сникнет.

Король Иоанн

Король смущен, ответа не дает.

Констанция

О, не внимай ему, ответь, как должно.

Эрцгерцог

Ответь, король, и сбрось сомнений груз.

Бастард

А ты набрось телячью шкуру, трус.

Король Филипп

Да, я смущен, и что сказать - не знаю.

Пандольф

А что сказать ты мог бы для того, Чтоб худшего смущенья не изведать В церковном отлученьи и проклятьи?

Король Филипп

Достойнейший отец, каким путем Пошли бы вы, когда бы стали мною? Мы только что с моим английским братом Друг другу руки подали, скрепив Согласье душ и добрый наш союз Священной силой клятвы нерушимой. В последних нами сказанных словах Повеяло любовью, верой, миром И нам самим и королевствам нашим. Чтоб в мирной сделке по рукам ударить, Пришлось нам вымыть их: свидетель бог, По ним ведь только что кровавой грязью Мазнула кисть войны, запечатлев Раздоры распаленных королей. И эти чисто вымытые руки, Так крепко сжатые взаимной дружбой, Должны расторгнуть добрый свой союз? Позволено ли с небом нам шутить По-детски верностью своей играя, Беспечно вырвать руку из руки, Нарушить клятвы, брачную постель Улыбчивого мира растоптать Ногами поднятых на битву ратей, И судорогой гнева исказить Чело сердечной дружбы? Пастырь душ, Святой отец, да не случится это! Ты небом вразумлен - найди, придумай, Открой нам выход правильный, и мы Все примем, дружбу нашу сохранив.

Пандольф

Согласье - видимость, порядок - смута, Когда доволен ими англичанин. К оружию, Филипп, в защиту церкви, Не то изведаешь, мятежный сын, Всю тяжесть материнского проклятья. Король, ты лучше бы змею за жало, И разъярившегося льва за лапу, И тигра лютого за клык держал, Чем руку ту, что ныне пожимаешь.

Король Филипп

Могу отнять я руку, но не верность.

Пандольф

Перейти на страницу:

Похожие книги

Няка
Няка

Нерадивая журналистка Зина Рыкова зарабатывает на жизнь «информационным» бизнесом – шантажом, продажей компромата и сводничеством. Пытаясь избавиться от нагулянного жирка, она покупает абонемент в фешенебельный спортклуб. Там у нее на глазах умирает наследница миллионного состояния Ульяна Кибильдит. Причина смерти более чем подозрительна: Ульяна, ярая противница фармы, принимала несертифицированную микстуру для похудения! Кто и под каким предлогом заставил девушку пить эту отраву? Персональный тренер? Брошенный муж? Высокопоставленный поклонник? А, может, один из членов клуба – загадочный молчун в черном?Чтобы докопаться до истины, Зине придется пройти «инновационную» программу похудения, помочь забеременеть экс-жене своего бывшего мужа, заработать шантажом кругленькую сумму, дважды выскочить замуж и чудом избежать смерти.

Таня Танк , Лена Кленова

Детективы / Иронический детектив, дамский детективный роман / Драматургия / Самиздат, сетевая литература / Иронические детективы / Пьесы
Калигула
Калигула

Порочный, сумасбродный, непредсказуемый человек, бессмысленно жестокий тиран, кровавый деспот… Кажется, нет таких отрицательных качеств, которыми не обладал бы римский император Гай Цезарь Германик по прозвищу Калигула. Ни у античных, ни у современных историков не нашлось для него ни одного доброго слова. Даже свой, пожалуй, единственный дар — красноречие использовал Калигула в основном для того, чтобы оскорблять и унижать достойных людей. Тем не менее автор данной книги, доктор исторических наук, профессор И. О. Князький, не ставил себе целью описывать лишь непристойные забавы и кровавые расправы бездарного правителя, а постарался проследить историю того, как сын достойнейших римлян стал худшим из римских императоров.

Зигфрид Обермайер , Михаил Юрьевич Харитонов , Даниель Нони , Альбер Камю , Мария Грация Сильято

Биографии и Мемуары / Драматургия / История / Исторические приключения / Историческая литература
Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия