Читаем Комната, полная зеркал. Биография Джими Хендрикса полностью

Судебная тяжба между Леоном и Джейни Хендрикс была долгой, тяжелой и дорогостоящей. Процесс дачи показаний и ходатайств растянулся почти на два года. Наконец 28 июня 2004 года в переполненном зале суда округа Кинг судья Джеффри Рамсделл объявил судебный процесс открытым. Разбирательство оказалось непростым и наполненным неожиданными заявлениями, однако, пожалуй, сам удивительный поворот дела произошел в 11 часов, когда в зале суда появился не кто иной, как Джо Хендрикс – сын Эла, которого тот отдал на усыновление почти пятьдесят лет назад. Джо обратился к суду с просьбой предоставить ему статус свидетеля по делу, а также включить его в список наследников. Многие родственники не видели Джо годами: его воспитывала приемная мать, и долгое время он пробыл в разных медицинских учреждениях. Более десяти лет Джо жил в бедности. Однажды в конце девяностых он столкнулся с Элом Хендриксом в местном магазине. Хотя они не виделись друг с другом много лет, окружающие сразу поняли, что это отец и сын, с возрастом сходство мужчин стало таким явным, что их могли бы принять за братьев. Эл обнял Джо и сказал: «Сын мой, сынок». Вот какими были их отношения. Однако в суде Джо утверждал, что, будучи биологическим сыном Эла, имеет такие же права на наследство своего отца, как и кто-либо другой.

Судья Рамсделл приказал Джо пройти тест на анализ ДНК. Образец ДНК Джо сравнили с образцом крови, который Эл сдал несколькими годами ранее, когда забеременела его девушка. Тест показал отрицательный результат. Это означало, что Джо не был его ребенком. В результате судья Рамсделл отклонил его заявление, однако, учитывая феноменальное сходство между Джо и покойным, многие присутствующие в зале суда были шокированы результатами анализа ДНК. «С тем образцом крови было что-то не так, – рассказал друг Джо Джеймс Прайор. – Это просто не могло быть правдой».

Леона Хендрикса суд также обязал пройти тест ДНК: для анализа снова использовался образец крови Эла. После получения результатов теста адвокаты Джейни Хендрикс попытались представить их суду в рамках дела. Однако судья Рамсделл постановил, что результаты анализа – какими бы они ни были – не имели никакого значения, поскольку по закону штата Вашингтон Леон был сыном Эла. Кроме того, он, конечно же, бесспорно был братом Джими, так как их обоих родила Люсиль. Судья распорядился засекретить результаты ДНК теста Леона. Во время процесса ни одна из сторон ни разу не сравнивала ДНК Леона или Джо друг с другом или с ДНК Джими. По словам Леона, Джими не верил, что Эл был его биологическим отцом, однако узнать, было ли это просто безосновательным предположением, высказанным подростком Джими в приступе гнева, или же оно основывалось на каких-то сведениях, полученных от Люсиль, без дальнейшего тестирования двух мертвых мужчин узнать невозможно. Если не брать во внимание тестирование, единственная неоспоримая родословная в любой семье идет по материнской линии. Нет никаких сомнений в том, что Люсиль была матерью Джими, Леона, Джо, Памелы, Кэти и Альфреда Хендриксов.

Судебное разбирательство между Леоном и Джейни растянулось на три месяца. Во время дела свои показания дали многие члены и друзья семьи. Первым свидетелем по делу выступила Долорес Холл. На момент суда женщине было восемьдесят четыре года, поэтому неудивительно, что для того, чтобы добраться до свидетельской трибуны, ей понадобились ходунки. Долорес засвидетельствовала, что Эл прямо сказал ей, что позаботится о Леоне в своем завещании. Долорес, принимавшая непосредственное участие в воспитании Джими, за всю жизнь не получила никакой финансовой прибыли от успеха своего знаменитого племянника – вместо этого она жила на социальное пособие. Однако в обязанности судьи Рамсделла не входило определение того, чью сторону поддержал бы Джими, вместо этого судебный процесс должен был убедиться, что все пожелания Эла Хендрикса были соблюдены. Главный юридический вопрос заключался в том, была ли воля, высказанная в последнем завещании Эла, истинной, и понимал ли Эл, составляя документ, что оставляет своего сына Леона без наследства. Что же до вопроса о том, хотел ли Джими, чтобы его брат унаследовал часть его состояния, в нем все знавшие Джими с детства мужчины и женщины были единогласны: «Джими хотел бы, чтобы Леон получил наследство и чтобы о его брате позаботились, – сказал Джимми Уильямс, также дававший показания на суде. – В этом нет абсолютно никаких сомнений».