Читаем Команда кошмара полностью

…и вот после этого мы еще целых четыре раза переснимали это проклятое интервью. Перед последней, наконец-то успешной попыткой, писательница попыталась меня убить, вызвав в комнате отдыха из небытия всех четверых своих полупрозрачных «героев», но кратковременный переход в туман и поднятие самой Акриды за шею в воздух моментально остудили пыл её помощников. Это её, в принципе, и подломило. Дальше всё пошло как по маслу, потому как Конюхов был готов изначально.

— А еще вы оба теперь будете нормально питаться и заниматься полезными упражнениями, — злорадно заявил я, загоняя обоих придурков в машину, — В ином случае я не гарантирую, что вы будете физически способны снять моё воздействие. Для этого придётся много двигаться. Очень много.

— Проклятый рабовладелец… — жалобно всхлипнула расклеившаяся писательница, раскидываясь по заднему сиденью в позе умирающей лебеди. Скорчившийся Глаз, которого била мелкая дрожь, ей не мешал.

— Я очень рад, что у вас хватило мозгов вообще понять, что я сделал и что вас теперь ждет, если будете маяться дурью, — чистосердечно ответил я.

Вообще, очень сложная штука эта ваша мотивация в стране развитого советского социализма. К примеру, Вася работает дворником и получает 80 рублей. Петрович слесарем и получает 120. Евгений Егорыч научным сотрудником и имеет 200, а также ответственность, отчетность, авторитет и положение в научном обществе. Но если человек платит три-четыре рубля коммуналки и ему одному, в принципе, вполне комфортно живется на 60 рублей (именно одному, не семье), то мы имеем картину, в которой Евгений Егорыч может запросто уйти в дворники. Или в слесари. Ты его просто не остановишь, не задержишь, не уговоришь. Нечем.

Что в итоге? Людей невозможно мотивировать, когда это надо. Будь у того же Петровича ипотека, семья, кредиты — то от него можно было бы ожидать трудового подвига, когда это надо. Его можно было бы как мотивировать, так и удержать без применения такой ненадежной и зыбкой субстанции как идеология. Да и она скоро начнет постепенно помирать. Я точно знаю, что делает Интернет с обществом. А он грядёт, это уже не остановить. В итоге большая часть амбициозных, умных, проницательных «Егорычей» получит возможность увидеть и понять, как живут другие люди. Насколько их оплата адекватна их труду. Поймут и средние «Петровичи», уйдя в другие отрасли, а вот «Васи» станут новым идеалом между «объём труда» и «полученное вознаграждение».

Мотивация в капитализме дает куда меньше осечек. Не являюсь сторонником чего бы то ни было, просто кручу баранку, потею и чувствую себя отвратительно, загнув двоих людей в ту позу, в которой они мне нужны. Хорошо хоть сам на интервью отделался лишь малой кровью, рассказав о житье-бытье студента в Стакомске, но это было предусмотрено. Для Первого канала нормальную программу мы будем откатывать в Твери…

Так и поехали с этими мыслями дальше, под обиженное бубнение двух изнасилованных в самолюбие персонажей.

…брали меня грамотно. Один гаишник, высунувшийся из-за автобуса, махнул полосатой палкой, я остановился, вышел с документами, а затем очень ловко был пойман в наброшенный сзади двумя одетыми в гражданское людьми КАПНИМ. Прямо прекрасно исполнено, ничего не могу сказать. Вот подхожу, вот у «гаишной» шахи стоит сам милиционер и пара скорбно ворчащих типов, а вот они, пользуясь моментом, выдёргивают с заднего сиденья активированный костюм, очень даже опытно защелкивая его у меня на запястьях. Я даже клювом клацнуть не успел, как эти два товарища уже защелкнули замки экзоскелета на поясе и на ногах.

— Мужики, вы ох*ели? — спокойно спросил я, не делая попыток убить окружающих, — Я сержант КГБ, при исполнении…

На этом моменте мне попытались оформить в лицо. Опять-таки молча и профессионально. Лицо я убрал, но от ответных действий воздержался, и правильно сделал — из автобуса высыпало аж восемь омоновцев, вооруженных до зубов и серьезных как бобры на переправе, тут же принявшихся меня затаскивать внутрь, как самого дорогого гостя. Сопротивляться я не собирался, но комментировать насколько все «ох*ели» вокруг — комментировал. Негромко и внушительно.

Аносов именно об этом и предупреждал, как и выдал несколько директив. Одной из них был такой момент, что вот именно эта группа отважных воинов Великого Новгорода, везущих меня в дали дальние, совершенно ни в чем не виновата, приказ есть приказ. Следовательно, нужно сидеть и не жужжать, пока передо мной не появится тот, кто происходящее и устроил. Так что пока едем, делая морду возмущенную и пылающую острым желанием прекратить беспредел законными методами. И косимся встревоженно на сидящего в автобусе мужика, обложенного аппаратурой, с наведенными на меня тарелками глушилок.