— Вы подвергли человека пыткам, вместо того чтобы задержать и вызвать меня! — отрезал я, — Об этом я тоже сообщу. И проконсультируюсь. На этом всё. Паша со мной, девчонки, охраняйте этих двоих.

— Вить, а можно наоборот⁈ — тут же заныли Умаровы.

— Нет, нельзя, — зловредно ответил я, — В деревне вам показываться незачем.

Не успели мы выйти назад к пруду, как сестры нас догнали, наперебой уверяя, что насильник и его жертва-садистка пришли к полюбовному согласию и умоляют меня ни о чем никуда не сообщать. Пришлось соглашаться, но прогонять «фей» обратно, с наказом надыбать детского крема для будущего страдальца, хотя… нет, нафиг.

Быстро вернувшись, я захапал придурковатого художника на плечо и отправился с ним в деревню, прямиком к дежурному врачу, где и сдал под весьма нецензурные комментарии уже слегка подвыпившего мужика. Отсюда и началось наше с Пашей приключение под названием «найди башкира в питерском селе».

Нашли мы его спустя восемь с половиной часов, побывав в еще одной деревне, дважды вернувшись к лагерю и один раз навестив Конюхова, щеголявшего самым настоящим памперсом из бинтов, грустной мордой и опухшими ногами. Усталые, измученные и злые, мы волоклись в место, где я сегодня уже разок побывал.

— Я щас сдохну… — стонал Паша, явно мечтающий вновь оказаться в «Жасминной тени», — Это же надо…

— Кто знал, что он окажется таким популярным? — зло бурчал я, загребая порядком уставшими ногами, — Не человек, а эстафетная палочка прямо. Везде поспел.

— Сделай ему что-нибудь плохое, а?

— Предъявить нечего, — вздыхал в ответ я, нажимая на звонок.

— Вы че⁈ — с огромным удивлением и подозрением спросил подошедший к калитке уже знакомый мне по утренним процедурам мужик, — Трех хрюшек уже сожрали⁈ Больше не дам! Ни копытца!

— Да нет, — мотнул головой я в ответ на это, — Мы за другим пришли. Вон он сидит у вас.

И правда, за по-гусарски накрытой газетой табуреткой, на которой красовалось сало, лук, жарёха и пустые рюмки, восседал вполне довольный жизнью Слон, лучась на бедных измученных нас тщательно выверенным злорадством.

Глава 10

Кошачьи бега

— Ешьте, — мрачно сказал я, борясь с искушением убивать.

— Нет! — сказали мне почти хором те, кому я приказывал.

— Ешьте по-хорошему, товарищи, — я продолжал попытки дипломатии.

— Не буду!/Фиг тебе!/Отказываюсь! — отвечали мне нахально и вразнобой.

Это был неправильный ответ.

— Вы, все трое, с нарушениями развития, — мрачно сказал я, под кивки Юльки, — Причем, говорю не только о физическом… Треска, слезь с потолка!

— Хер тебе! — не менее мрачно ответила мне панкушка, — Я тебя уже знаю, Изотов! Это ты вот этих двух дураков будешь уговаривать, а в меня пихать начнешь!

— Тебе вообще во все места напихать надо! — тут же взвился я, — Ты на кой черт новгородцам, дура, прямо на больную мозоль наступила! Они еще не отошли вообще!

— Так ржачно же было… — пробубнила прилипшая к потолку зараза, — Ну хочешь, съездим к этому придурку, и он меня тоже голубой сделает? Я в таком виде извинюсь на камеру. Но на самом деле, Изотов! Как можно было удержаться⁈

— Запросто! — рыкнул я, выходя из себя.

— Так, хватит! — психанула писательница, вставая с кровати, где сидела до этого, — Я, Виктор, буду питаться так, как сочту нужным! Мои способности от самочувствия не зависят!

— Как и от остального, — фыркнула Юля, — Пообщалась я с вашими «способностями». Эти фантомы — лишь слегка подкрашенная колоритом ваших книг, Раиса, шизофрения. Проще говоря, это роботы с очень узкой подпрограммой, а иллюзию жизни в них вдыхает ваш собственный моз…

— Хватит! — определенно взбешенная Акрида пафосно удалилась из комнаты, хлопнув дверью.

— Это вы зря, — неожиданно ляпнул Конюхов, — Она своих призраков за семью считает. Да и вообще за полноценных людей только их и принимает.

— Фигасе вы подружились после лесной полянки, — покачал я головой. С потолка весело хрюкнули. Зря, конечно, потому что я твердо решил хотя бы одно тело наставить на путь истинный. Если тела художника, отговаривающегося, что ему тошно жрать, и самой писательницы меня волновали мало, то вот Треска была вопросом иного порядка. Как и Слон, которому я организовал сухой закон на половине его спуска в самый настоящий запой.

Запой. У крепкого неогена, не забывающего о собственном теле. Нормально питавшегося. Тренировавшегося. Даже работавшего. А теперь, еще раз, по нюансам — запой простой водкой для человека, который в принципе с водки напиться в сопли не может! Зато может пить. Сутками. Эдакий нео-алкоголизм.