Адам уснул, а Эрика еще долго лежала рядом, вслушиваясь в ночные звуки, которые долетали до нее с океана в раскрытые окна. Некоторое время спустя уснула и она, но, когда забрезжил рассвет, они проснулись и снова предались любви.

Глава 29

В первых числах сентября “Орион” был официально представлен прессе, автомобильным коммерсантам и публике.

Вся пресса Соединенных Штатов знакомилась с новой моделью в Чикаго, после чего был устроен пышный, с обильными возлияниями прием, – говорили, что это в последний раз, таких больше не будет. Дело в том, что компании хоть и поздно, но поняли: корми журналистов белужьей икрой и шампанским или сосисками с пивом – в любом случае почти все напишут лишь то, что видели. Тогда зачем тратиться впустую?

Но ничего в обозримом будущем не предвещало перемен в представлении новых моделей коммерческим кругам – с “Орионом” знакомили в Новом Орлеане, и продолжалось это целых шесть дней.

То была настоящая феерия, красочная и ослепительная, на которую пригласили семь тысяч бизнесменов-оптовиков, занимающихся продажей автомобилей, их жен и любовниц; все они прибывали на специально зафрахтованных самолетах, включая несколько “Боингов-747”.

Для их размещения были забронированы крупнейшие отели города, а также “Ривергейт аудиториум” – для ночного музыкального шоу, которое, как утверждал один ошеломленный зритель, “могло бы продержаться на Бродвее целый год”. Финал этого шоу был прямо-таки умопомрачительный: разорвав мерцающий Млечный Путь, под аккомпанемент сотни скрипок с неба медленно спустилась огромная сияющая звезда и, коснувшись середины сцены, распалась – взорам зрителей предстал “Орион”. Зал взорвался аплодисментами.

Всевозможные аттракционы, игры и представления заполняли каждый последующий день, а по ночам над портом взметался фейерверк, огненные россыпи которого складывались в слово “ОРИОН”.

На фестиваль приехали и Адам с Эрикой, а также Бретт Дилозанто; ненадолго прилетела и Барбара.

В один из двух вечеров, которые Барбара провела в Новом Орлеане, обе пары отправились поужинать в ресторан Бреннана, что во Французском квартале. Адам, немного знавший Мэтта Залески, осведомился у Барбары, как чувствует себя отец.

– Теперь он уже может сам дышать и немного шевелить левой рукой, – ответила она. – А в остальном – полностью парализован.

Адам и Эрика что-то пробормотали в знак сочувствия.

Барбара, естественно, не сказала им, что каждый день молится о том, чтобы отец скорее умер и избавился от этой невероятной муки, которую она всякий раз видит в его глазах. Но Барбара прекрасно понимала, что все может сложиться иначе. Ей, например, было известно, что старший из клана Кеннеди – Джозеф Кеннеди, одна из наиболее известных в истории жертв паралича, – прожил парализованный целых восемь лет.

Барбара рассказала Трентонам, что собирается перевезти отца домой на Роял-Оук и нанять медсестру, чтобы та ходила за ним круглые сутки. И тогда им с Бретгом какое-то время придется жить то там, то у него на квартире.

– Кстати, – заметила Барбара, вспомнив об этом в связи с домом на Роял-Оук, – Бретт увлекся выращиванием орхидей.

И она с улыбкой принялась рассказывать Адаму и Эрике, что Бретт взял на себя все заботы об оранжерее ее отца и даже приобрел специальные книги.

– Меня поражает в орхидеях красота линий, их изгибы, – сказал Бретт, цепляя вилкой устрицы, только что поданные на стол. – Вполне возможно, что они наведут конструкторов на мысль о совсем новом поколении автомобилей. Не только в смысле формы, но и названия. А что, если назвать “Орхидеей” модель с двумя дверцами и открывающимся верхом?

– Мы сегодня собрались здесь из-за “Ориона”, – напомнила ему Барбара. – К тому же это название легче произносить.

Барбара ничего не сказала ни Адаму, ни Эрике об одном недавнем происшествии, ибо боялась поставить Бретга в неудобное положение.

Дело в том, что после инфаркта, случившегося с Мэттом Залески, Барбара и Бретт несколько раз ночевали в доме на Роял-Оук. Как-то вечером первым туда приехал Бретт. Барбара застала его перед мольбертом с натянутым холстом и красками. Он рисовал орхидею. Бретт объяснил ей, что моделью служил ему Catasetum saccatum – цветок, которым он и Мэтт восхищались однажды почти год назад, когда старик вспылил на Бретта, после чего Барбара заставила отца извиниться.

– Твой старик и я решили, что орхидея всем своим видом напоминает летящую птицу, – сказал Бретт. – Мне кажется, это единственное, о чем мы смогли договориться.

Бретт лукаво заметил, что, когда рисунок будет готов, Барбара могла бы отнести его к отцу в больницу и поставить там на видное место.

– Старикану в палате просто все опостылело. Ему очень нравились орхидеи, может быть, этот рисунок доставит ему радость.