Читаем Книги о семье полностью

Но раз уж мы заговорили о том, что следует поддерживать немощных родичей, нельзя, по-моему, обойти молчанием одну вещь, о которой я сейчас скажу, важную для семейной жизни, хотя и не очень приятную для жалостливых людей. Сострадание и человечность всегда числились среди первейших и наипохвальнейших душевных добродетелей, а помощь, поддержка, посещение своих родственников и содействие им во всякой нужде считаются делом милосердия, долгом справедливости, почетной обязанностью великодушия. Так диктуют доводы разума, снисхождение и человеколюбие, обычаи добронравия. Однако неблагоразумно было бы, вероятно, не избегать общения с теми больными, которым ты не можешь быть особенно полезен и приятен, не подвергая опасности свою жизнь и здоровье, то есть там, где речь идет о заразных заболеваниях, более вредных, чем прочие. По закону, в случае заразной, но не смертельной болезни, человек имеет право расстаться со своими близкими и расторгнуть те крепчайшие первичные и естественные узы, коими соединяет брак. Если же мужу позволено избегать прокаженной жены, можем ли мы утверждать, что не следует покидать заболевшего чумой? Когда милосердие похвально? Когда мы прилагаем свои силы и труды для поддержания и подкрепления тех несчастных, которые подверглись телесному или душевному увечью под ударами судьбы, или вследствие человеческой злобы и нападок, либо по другой причине пострадали и захворали. Помочь им и быть им насколько возможно полезными будет делом подлинного сочувствия и милосердия. Но тот, кто станет подвергать себя серьезной смертельной опасности, не обещающей притом никакой, или почти никакой славы или похвалы, проявит безрассудство и даже жестокосердие. И это справедливо: для того, чтобы не дорожить собой и пренебрегать опасностями нужна очень веская причина. Я не вижу, какое сострадание может заставить вредить себе, не принося пользы другим. Того, кто способен во всех бедствиях и несчастьях защитить и отстоять нашу репутацию, имущество, здоровье и жизнь, мы похвалим за благоразумие и стойкость. Но какой же разумный человек станет обижать себя, не принося к тому же пользы другим? Кого похвалят за упорство в причинении вреда самому себе? Щедрость и благоразумие уместны в великих и полезных делах; но нет такого глупца, который не подверг бы крайнему осуждению поступки, которые крайне опасны, но не могут никого спасти, хотя и благоприятны для кого-то одного. Мне представляется нелепым совет предпочесть жизни многих здоровых людей маловероятное выздоровление одного больного. В таком случае никто не усомнится, что забота о его излечении будет делом милосердия, праведности и благоразумия, но разве не столь же разумной и целесообразной будет забота о том, чтобы здоровые не заболели? Кто хочет выручить хворого, тот старается вернуть ему здоровье. Значит, сам он должен дорожить тем, что хочет дать другому. Желая удостоиться похвалы за наше благоразумие и благочестие, не подвергая опасности собственную жизнь мы позаботимся о том, чтобы больной имел в изобилии все необходимое. Мы пошлем к нему врачей, вызовем аптекарей, снабдим сиделками, но подумаем и о своем здоровье, которое куда важнее сохранить для больного и для нашей семьи, чем подвергать его опасности, потому что она угрожает сделать нас бесполезными для того, кто лежит в постели, и нанести ущерб нашей семье. Ведь больной может заразить своего родственника, тот другого, и так все семья начнет хворать и придет в упадок.