Читаем Книга о похвале мученичеству к Моисею, Максиму и другим исповедникам полностью

Суетно все, что видим, и что, будучи основано на непрочном основании, не может поддержать своей прочности; ибо что берет начало свое во времени, временем и сокрушается. Потому, дабы не показалось что-либо приятным или вожделенным, и дабы не предпочесть чего-либо желанию вечного спасения, все отринутое божественными заповедями, не имеет в себе права и законности. Чтобы сын, находясь в пытках, не расстроил отца, и чтобы стесненное сердце, несмотря на твердое, непытанное мужество, не изменило как-нибудь стремлений в чуждую волю, Господь определил законом своим – среди великих мучений хранить одну истину, и одно спасение; в этом определении – и жена, и дети, и внуки, это определение имея в виду нужно, оставляя в стороне всякое потомство, исторгать победу. Ибо и Авраам тем собственно благоугодил Богу, что, искушаемый Богом, не пощадил сына, и если бы усомнился убить его, то едва ли получил бы извинение в этом. Святая преданность вооружила руку, а отеческая любовь, повинуясь повелению Господа, заглушила в себе порывы любви. И не ужаснулся того, что пролил бы кровь сына, и не вострепетал при повелении; между тем Христос не был еще убиен за него. Ибо что может быть вожделеннее того, что Он Сам прежде претерпел то, чему учил, чтобы ты страдал теперь не по принуждению? Что может быть приятнее того, что Он – Бог и Владыка наш – делает сонаследником небесного царства страждущего за Него человека? Я не знаю, пред чем более благоговеть, пред тем ли что сознание едва может постигать, так как оно всегда изумляется пред величием даров, – или пред тем, что величие Божие так неизмеримо, что, сверх всякого ожидания, предлагает даже то, чего несвойственно было желать нам при рассмотрении своих поступков. Ибо, если бы давалось нам только вечное спасение, то за одну вечную жизнь мы должны бы считаться облагодетельствованными. Но теперь, когда в будущей жизни он дарует нам небо и возможность изрекать суд о других, то в чем подобном может проявиться человеческая ничтожность? Если подвергаешься обидам, то Он прежде тебя подвергся им. Если гнетет тебя поношение, то прими дар Божий. Посему, чтобы ты ни претерпел за Него, все это маловажно, потому что ты ничего не можешь сделать больше, кроме того, в чем заключается вечное спасение, так как Он все обещал мученичеству. Наконец Апостол, который всегда о всех заботился, удивляясь величию обещанных даров, сказал: «непщую, яко недостойны страсти нынешняго времени к хотящей славе явитися в нас» (Римл. 8. 18). Ибо он сам с собою рассуждал, как велика награда, когда тому, кому довольно было избежать смерти, не только даруется спасение, но и открывается вход в небо, в Небо, в котором ни день не сменяется ночью, ни ночь – днем, но в котором от прозрачности чистого воздуха, осияваемого огненным светом, существует немеркнущий свет.