Читаем Хозяин Амура полностью

Сазонову вдруг захотелось влепить этому наглецу подзатыльник, но только уважение, питаемое к этому бесстрашному мореплавателю, не позволило Алексею так поступить. Вместо затрещины сахалинский воевода предложил капитану флейта помолчать и отвечать на вопросы, иначе ему придётся возвратиться к московитам. Де Фриз, который ещё недавно думал, что опасность ему более не грозит, теперь будто поперхнулся и быстро-быстро закивал. Молча.

— Кузьмич, а ты направь на ложный путь — будто эти рабы подводные вёсла у корабля толкают или нечто подобное, — тут же предложил капитан «Орочанина». — Пусть помается в раздумьях!

— И то верно, — усмехнувшись, ответил полковник.

После того как голландец снова приготовился отвечать, сахалинский воевода перешёл ко второму этапу допроса — капитан «Кастрикума» должен будет обрисовать ангарцам общую картину европейского присутствия в Индийском и Тихом океанах, рассказать об основных и второстепенных маршрутах движения кораблей различных держав, а также поведать о конкуренции европейцев, степени их сотрудничества или уровне неприятия. Насколько помнил из истории Алексей, помимо голландцев, в этих водах вовсю шуровали португальцы, испанцы и, вроде как, англичане. Однако довольно скоро оба голландца устали от последовавших вопросов — зарозовевшего от теплоты в помещении Мартина клонило в сон, горе-переводчик Патрик Врувер тоже клевал носом.

— Ладно, отправлю их к Сартинову — в Албазине датчане помогут ему разговорить де Фриза. А дальше пусть Соколов решает его судьбу.

— Но информацией этот голландец несомненно владеет, а для нас она очень важна, — произнёс Лыков. — Главное, чтобы он не соврал.

— У нас есть ещё помощник де Фриза, проверим и его знания да сравним их с капитанскими, — ответил Сазонов. — Он среди больных, а их я оставлю здесь. В Амуркотане.

Когда за голландцами закрылась дверь, Алексей встал со стула и, с удовольствием потянувшись, проговорил:

— Кто знает, может, мы и с Соединёнными провинциями[7] завяжем отношения через этого капитана?

Варяжское море, Остров Эзель. Ноябрь 1645

На островах стояли последние осенние деньки, когда слабые солнечные лучи напрасно пытались согреть стынущую день ото дня землю. В первую неделю ноября шум холодного осеннего дождя стал привычным сопровождением чуть ли не каждой ночи, а утро встречало морозным хладом — совсем скоро должен будет выпасть снег. На море же редкий штиль сменялся периодическими и весьма сильными штормами, из-за которых эзельской флотилии пришлось ещё в середине октября укрыться в безопасной бухте Аренсбурга.

В один из тёмных ноябрьских вечеров Белов в компании Кузьминых и Микуличей, а также Павла Грауля и Василия Рыкова, ближнего человека князя Бельского, ужинал в нижней зале замка, когда боковая дверь отворилась и внутрь жарко натопленного помещения вошёл один из караульных дружинников, а с ним — его товарищ, усталый и вдрызг мокрый.

— Гонец из Зонебурга, господин воевода! — выкрикнул первый.

— Письмо от Йорга Виллемса! — хрипло прокричал второй.

— Отлично! — Брайан жестом пригласил гонца-дана к столу. — Садись с нами, поешь да выпей вина.

Когда тот, с поклоном передав письмо Белову, осторожно присел на край лавки, воевода спросил гонца:

— Передавал ли Йорг что-либо на словах?

— Нет, господин, — замотал головой дружинник-дан, сложив руки и поглядывая на пышущий жаром камин. — Можно мне пройти к огню?

— Да, конечно, — ответил Белов и, минуту подержав письмо перед глазами, передал его Граулю, чтобы тот прочитал всем послание Виллемса, который вместе с Ринатом находился в Пернове, в расположении войска. — Однако оперативно господа шведы сработали!

Повисла пауза, а покуда Павел изучал бумагу, зала наполнилась протяжным воем ветра из дымохода да шумом дождя, который безостановочно бил косыми струями в небольшие оконца.

— Йорг пишет про нашего старикана… — сказал Павел, подняв голову.

— Это я понял! — усмехнулся Брайан. — Читай теперь остальным!

Виллемс сообщал, что из Ревеля пришёл ответ на послание Брайана, написанное им ранее на имя королевы Кристины, а затем переданное в столицу наместничества через пленного офицера. В своём письме Белов просил унять её своих чиновников и военачальников в Эстляндии, которые зашли слишком далеко в своих необдуманных поступках. В частности, властям Эзельского воеводства Руси Сибирской вовремя не был передан град Пернов с округой, и его пришлось взять силой. Кроме того, близ Пернова, на лесной дороге был захвачен в плен наместник шведской короны в Эстляндии, граф Сёдермере, Аксель Густавссон Оксеншерна, который приказал умучить захваченных его солдатами пленных воинов великого князя Сокола, властителя Руси Сибирской. В своём послании Белов от имени своего князя настаивал на письменном подтверждении Стокгольмом условий Кальмарского мира, в части касающейся Эзельских приобретений в Эстляндии.