Читаем Хозяин Амура полностью

— Без дела они не придут, — наставительным тоном проговорил присланный из Якутска диакон Пётр. — Стало быть, есть у нас что-то нужное им…

Фёдор Исакович, нахмурившись, бросил быстрый взгляд в ту сторону, где находился голландский корабль, стоявший на якорях поодаль от берега. Там, на борту приведённого Поярковым «Кастрикума» находилась дюжина его ватажников — якутских вольных и служилых казаков — тех, кто наиболее умело наловчился управляться с флейтом[6]. Остальные занимали несколько изб и полуземлянок, что оставались на прежнем месте острога, который перенесли на более высокое, не подтопляемое по весне, место.

Наконец ангарский корабль приблизился к берегу достаточно близко, чтобы бросить якоря и спустить лодки, однако он и не думал останавливаться. На малом ходу канонерка продолжала подходить к причалу. Стрельцы разом подобрались, а музыканты по знаку воеводы тотчас же принялись наполнять окрестности пронзительными звуками труб и трескучим барабанным боем. Вскоре вместе с приближающимся к острогу кораблём люди услышали глухой ритмичный звук, исходивший от него.

— Нешто на берег прямо и выскочит? Куды прёт?! — толпа заволновалась и подалась назад, кто-то и вовсе принялся улепётывать прочь.

Байков, широко раскрыв глаза, продолжал неотрывно наблюдать за необычным судном — неужто осадка его столь мала, что он легко подойдёт к причалу, куда обычно подходили лишь дощаники да лодки? Так и случилось, и вскоре с борта корабля на причал спустили мостки по которым стали сходить ангарцы. Фёдор Исакович поначалу хотел было встретить гостей не сходя с места, но непроизвольно подался вперёд, когда один из ангарцев уверенной поступью стал приближаться к собравшимся нестройной толпою усть-амурцам. Что-то особенное было в этом человеке. Какая-то внутренняя сила, абсолютная уверенность в своих силах. Он не выделялся среди своих товарищей богатыми одеждами или блестящим доспехом — ничего этого не было, однако Байкову в сей же миг стало ясно, что этот статный муж несомненно старший у ангарцев. Поначалу Фёдора кольнула шальная мысль — неужто сам князь Сокол пожаловал?! Воеводе тут же стал не по себе.

— Полковник гвардии его величества князя Руси Сибирской, Сазонов Алексей Кузьмич! — на мгновение приложив пальцы ладони к виску, произнёс громким голосом этот человек, добавив чуть позже:

— Сахалина и окрестных земель воевода.

Пожав протянутую ему ангарцем ладонь, Байков представился сам и справился о здоровье великого князя Ангарского и Амурского Вячеслава Андреевича Сокола. На этом формальности закончились, а Фёдор вдруг заметил, что гостю не по нраву пришлась игра усть-амурских музыкантов — воевода Сазонов лишь на секунду, но всё же нахмурил брови, бросив на них недоуменный взгляд. Своего недовольства, однако, он не выказал прилюдно.

— Фёдор Исакович! — чуть наклонив голову, громко сказал ангарец, силясь перемочь вдохновенно игравших трубачей. — Надобно нам с тобою переговорить! Желательно в тишине!

Некоторое время спустя

— Как я уже сказал, Фёдор Исакович, — начал разговор Сазонов, когда Байков, наконец, нашёл приемлемое для проведения переговоров помещение в приказной избе, а несколько стрельцов занесли туда лавки — всех поначалу рассадить не удалось, — воеводство моё на острове Сахалин находится…

— А ну! — Байков жестом поманил ближайшего к нему подьячего, — чертёжну роспись тащи сюды!

Вскоре на столе оказался широкий лист плотной и желтоватой бумаги, удерживаемый по краям, дабы не свернулся в рулон, испещрённой линиями, знаками и надписями. Алексей понял, что это была развёртка береговой линии Охотского моря, но разобраться в ней было бы архисложно. С этим справился бы кто-то из флотских офицеров, но таковых среди прибывших в Амуркотан ангарцев не было. Поглядев с тоской на Фёдора Байкова, с большим трудом пытавшегося разобраться в собственном «чертеже», Сазонов предложил усть-амурскому воеводе использовать ангарскую карту. Тот легко согласился на это и тут же с изрядным облегчением и немалым шумом убрал со стола свою.

— Итак, мы здесь, — указал на амурское устье Сазонов. — Это остров Сахалин. Моё воеводство и земля Сибирской Руси.

— Мне про то не ведомо и из Якутска никакой бумаги о сём не прибывало, — недовольно проговорил Байков, а сидевшие позади него чиновные мужи стали недовольно переговариваться. — И люди мои на том Сахалине не раз бывали — людей князя Сокола они не видали вовсе.

— Мы отправили письма в Якутск и в Москву через Енисейск, с требованием оставить этот остров, — проговорил Алексей. — Сахалином мы не поступимся, но твои или охотские людишки могут промыслы иметь на этой земле, ежели не будут чинить обиды айнам и иным местным жителям.

— Но Поярков не говорил мне обо встреченных там людях великого князя Сокола! — воскликнул Байков, а приказной дьяк энергично закивал, потрясая жидкой бородёнкой.