Читаем Хозяин Амура полностью

— А он и не должен был встретить наших товарищей! — повысил голос Сазонов. — Прежде уж было оговорено, что земли, лежащие к югу от устья Амура, принадлежат Руси Сибирской. Да и нет там ни злата, ни серебра. Но я не о том поговорить с тобою пришёл.

— О чём же, Алексей Кузьмич, ты желаешь говорить? — переглянулся с дьяком Фёдор.

— Голландцев, что на нашем острове в полон взяли, отдайте! — заявил Алексей. — Сейчас и заберу их.

— За этим приехал? — изумился усть-амурский воевода, а люди его недовольно зашумели, переговариваясь меж собой.

— И корабль голландский тоже отдавай, Фёдор Исакович, — продолжил Сазонов требовательным тоном.

Байков от подобных требований гостя аж поперхнулся. Прокашлявшись, он недовольно проговорил:

— Тех десять болезных немцев, коих я по доброте душевной взял в острог, я тебе отдам. Всё одно лишние рты, а хлеба своим людишкам не хватает. А над Поярковым я не властен. Он якутского воеводы, Петра Головина, товарищ и письменной голова тамошний. С ним тебе надо говорить.

— Не отдаст Васька корабль, а немцев уж утопил верно! — процедил дьяк, с наигранной усмешкой глядя на ангарца.

Дьяк был весьма рад хоть в чём-то, да уязвить этих заносчивых ангарцев. Однако его смешки не имели успеха среди остальных усть-амурцев, и вскоре он замолчал, смущённо потупившись. На Сазонова и его людей этот выпад никакого впечатления не произвёл. Алексей негромко переговаривался с Лыковым и Мелетьевым, а Нумару, сидевший справа от Сазонова, и вовсе откровенно скучал, посматривая по сторонам. Старый айну был горд тем обстоятельством, что Алексей взял его на важные переговоры со своими родичами из другой державы, а сидевший позади младший сын его — Рамантэ переводил отцу всё, что говорили русские. Одетый в перевязанную широким поясом распашную куртку, расшитую замысловатым орнаментом, который защищал её хозяина от влияния злых духов, подаренные зятем плотные штаны и мягкие кожаные сапоги, с двумя короткими мечами на поясе и двумя чейки-макири — ритуальными ножами на бедре, Нумару походил на знатного японского самурая. Собственно, так оно и было — японцы, долгие годы воевавшие с айнами, которых они называли эбису, очень многое переняли у них, начиная от культа меча и заканчивая ритуальным самоубийством. Байков с интересом смотрел на айна, но спросить, что он делает среди ангарцев, покуда не решался. Фёдор знал, что два крупных рода этих мохнатых туземцев с северного берега Амура ушли на южный, ангарский, ещё до его приезда сюда, причём ангарцы помогали им пересечь реку. Тогдашний воевода Кузьма Богданович Виденьев, из курских дворян, не стал препятствовать переселению, а вскоре и вовсе пропал. Баяли, ушёл-де он к ангарцам с немногими ближними людишками. В Якутск же сообщили о том, что воевода, дескать, в лесу заплутал, да и сгинул. Якутские же воеводы позже прознали о бегстве Виденьева сотоварищи. Оттого Пётр Головин нового Усть-амурского воеводу напутствовал особо. Дабы вновь измены не было, Байков отвечал за то семьёю да землицей своей.

— Фёдор Исакович! — услыхал вдруг воевода, после того как его сотник пихнул своего начальника кулаком в бок.

— Да слишышь ли? — Сазонов уж понял, что усть-амурец малость задумался. — Пошлёшь человечка до Пояркова?

— Послать-то пошлю, да придёт ли сам он сюда? — развёл руки в стороны Байков.

Как и предполагал Фёдор, Поярков в острог идти отказался наотрез. Пришлось «Орочанину» немного спустится по течению, чтобы достичь места стоянки якутской ватаги. Хмуро и неприветливо встретив ангарцев, Василий сразу же заартачился отдавать «Кастрикум» и даже не желал слышать о его продаже. Держался он довольно дерзко, даже нахально, но большего себе не позволил. Сазонову Поярков понравился своей упёртостью и храбростью — она не была наиграна. Перед Алексеем стоял тот самый сибирский первопроходец — безрассудно смелый, идущий навстречу неизвестности, смертельной опасности, голоду и холоду русский мужик, олицетворявший собою весь этот век — великий, смелый и кровавый.

— А немцев, пожалуй что, отдам, — заявил ангарцам Поярков, окружённый казаками-ватажниками. — Коли выкуп дашь.

Первое же предложение Сазонова — несколько бочонков солёностей, разного рода овощи, пара мешков зерна да мешок картошки, немного масла и сыра, мешочек соли и немного сладкой патоки, было принято с великой важностью, и вскоре три десятка голландцев во главе с капитаном Мартином де Фризом перешли на борт канонерки. Первым же вопросом капитан осведомился о судьбе своего помощника — Корнелиуса Куна, который был сильно болен и которого люди местного воеводы забрали в острог, вместе с другими несчастными. Его успокоили тем, что среди больных ещё никто не умер, после чего предложили отведать горячего куриного супа с чечевицей.