Читаем Холодные ключи полностью

И так многому надо ещё научиться. По дороге с почты он набрёл на книжный магазин и обзавёлся словарём. Теперь он зубрил русские существительные. Он надеялся, что для начала и этого хватит, ведь у него ещё был «Русский шаг за шагом». Грамматика показалась невыразимо сложной. Он прочитал о разнице между совершенными и несовершенными глаголами и узнал, что существуют шесть падежей и целая система склонений, которая подразделялась не только на мужской, женский и средний род, но и категории одушевлённый, неодушевлённый, мягкое и твердое окончание. В одиночку с этим не справиться. Даже важнейшие существительные были достаточно сложными и приходилось их расшифровывать. Гостиница, комната, деньги, дýхи, песня, волчица. Дочь. Ботинки.

Ботинки жали. Чтобы не сойти с ума в номере гостиницы, он полдня бродил по центру Кемерово, пытаясь удержать в памяти топографию. Он натёр мозоли. Придётся снова идти в аптеку. Слова «мозольный пластырь» в словаре не было, но «боль», и «ботинки», он покажет, как сможет, и получит желаемое. Он приободрился.

Черноволосое дитя с огромными глазами. Дочь, Кинэ. Они гуляли по набережной, он вёл её за руку. «Ты любишь море?» спросил он по-русски. Но она была ещё так мала, что не могла посмотреть за балюстраду. Он присел на колени, чтобы поднять её, и ему показалось, что с её глазами что-то не так. У них не было никакого цвета. Ни чёрного, ни карего, ни голубого. Солнце садилось, но света, чтобы рассмотреть цвет глаз, вообще-то хватало. И он ясно видел уголёк, тлеющий под носом малышки. Блейель испугался. В голове его раздалось громовое «Не так! Не так! Ты её потеряешь!». Он сидел перед Кинэ на набережной и собирал все силы. Не давать себя провоцировать. Надо победить страх. Искать решение, найти верный путь, предпринять шаги. Не сдаваться. Он плохо подготовлен, он ничего не знает, но он может справиться! Да. Он справится. Голос в голове затих, и с другой стороны докатилось пение Ак Торгу. Надо чуть подождать. Совсем чуть-чуть. Не шевелиться. Сидеть. Ему стало легче.

— Где твоя мама? — спросил он девочку, когда наступил подходящий момент. Вдруг её глаза запылали, она, казалось, слилась с балюстрадой, её руки, ноги, голова сделались как отростки раскалённых докрасна перил. И перед тем, как исчезнуть, она рыкнула: «Газпром!»

Задохнувшись, он вскочил с подушки.

Но скоро ужас уступил место почти радостному чувству. Ведь Ак Торгу впервые явилась ему во сне. Сколько раз ему виделось её лицо, слышался голос — во снах она не появлялась никак. Кошмар в Чувашке — не в счёт. Нет, этот сон про незнакомую дочку — первый. Первый, в который не вмешалась Илька. Ведь голос, кричавший про ошибку, был не Илькин, а непонятно чей; может, Фенглера, а может, Артёма. Или старого Матиаса Блейеля, который не мог не вмешаться.

Долгий путь. Первые шаги за порогом. Потихоньку, но твёрдо. В следующий раз получится лучше. В следующий раз он спасёт малышку!

I miss you so much. I had a dream about your daughter. I would love to know the little girl. I love you.[66]

Наутро он не помнил, отослал ли он сообщение. И написал ли он его вообще. Фразы чётко отпечатались в его голове, но в папке «отправленное» он их не нашёл, равно как и в черновиках. Зато, взбивая подушку, он обнаружил под ней соболью лапку. Сам же наверняка и положил. Блейель удивился.

Глаза. Нос. Душа. Шаман.

Позже, днём, когда зазвонил телефон, он сразу же схватил трубку — он думал, что это фрау Майнингер, его банковский консультант, которую он просил перезвонить.

— Да, Блейель.

— Да, Блейель, — передразнила она его. — В чём дело, почему ты не перезваниваешь?

Он помедлил. Он действительно не сразу её узнал.

— В смысле, не перезваниваю? А-а, ты звонила на городской — но откуда бы я это узнал.

— Ну и где ты?

— В Сибири.

— Чего-чего?

— Я же тебе недавно всё рассказывал.

То ли помехи, то ли она и правда презрительно цокнула.

— Да-да, я помню. Командировка. Ты что, всё ещё там?

— О да.

— О да.

Разве она когда-нибудь передразнивала его раньше? Вроде никогда. Раньше ей это было не нужно.

— Видимо, у тебя наконец появилось хоть что-то, чем можно гордиться.

— Да, появилось.

Как ему хотелось ответить спокойно и веско! Но нельзя требовать от себя слишком многого, уже хорошо, что ему удавалось отвечать так кратко. А рассыпаться перед ней и не требовалось. Если хочет что-то узнать, пусть сама и спрашивает.

— И почему это я должна получать напоминания, что ты не заплатил за свет?

— Ой.

— Ты, наверное, и этим гордишься?

— Нет, я забыл.

Удивительно — он так и не оформил отчисления в банке! Такой ответственный человек, как Блейель.

— Я забыл. Но скажи им, что это не к тебе.

— Вот спасибочки. Нет уж, я им вообще ничего говорить не стану, а ты сам возьмёшь и позаботишься.

— Я ни о чём не позабочусь. Я в Сибири.

— Ты что, спятил?

— Ты что, спятила?

Получилось! Он её передразнил. От возмущения она чуть не лишилась дара речи.

— Матиас, мне надоело. Мне всё надоело. Я не хочу больше иметь с тобой никакого дела.