Читаем Холодные ключи полностью

Он взялся за плейер, но тот не включался. Наверное, сели батарейки. Он вытащил их и положил в карман куртки, чтобы не перепутать, какие нужны. И выскочил на волю, по улице Кирова — и мимо тихого парка чудес к набережной. Стояло прохладное, приятное утро. Впервые он заметил, что шестиэтажная бежевая коробка к востоку от парка, должно быть, родильный дом. Под гигантской операционной лампой женщина в белом бодро улыбалась с огромного плаката и держала в руках новорождённых близнецов, закутанных, точно мумии.

Вот и набережная, почти пустая, только некоторые скамейки заняты спящими пьянчужками. Чёрная река. Кара-Том, подумал Блейель, опершись на перила и смотря на мост, Мрас-Су, вздохнул он, Мрас-Су.

— Да нет же, господин чужой, вы снова смертельно ошиблись.

Артём, откуда ни возьмись.

— Ты шёл за мной? — спросил Блейель.

— Ты за мной шпионил? — получил он в ответ.

— Утренняя прогулка.

— Скажите пожалуйста. Как похожи наши привычки, Матвей.

— Не хочу тебе мешать, Артём Викторович.

— Ты не мешаешь. Как спалось?

— Хотел спросить у тебя кое-что.

— Кое-что?

— Где тут поблизости можно купить ботинки?

— А-а. В Таштаголе.

— В Таштаголе?

— Шутка. Дрябловата получилась, не проснулся толком, через час-другой будет лучше. Тогда как раз и магазины откроются, и я тебе всё покажу.

— Большое спасиба. И ещё кое-что. Вот это мобильный номер?

— Покажь.

Блейель дал ему записку, не смотря ему в глаза. Артём подозрительно долго не отвечал.

— Нет, это не мобильный. Это вообще не телефонный номер. Это… невероятно. Старый код КГБ. Код представителей коренного населения, которые недостаточно считались с коммунизмом.

— Чего?

— Ах, Матвей. Врун из меня никудышный. Ладно, ладно, это мобильный.

Снова ангар, мрачный, неприютный, всего лишь в пятнадцати минутах ходьбы от набережной. Имелась ли снаружи опознавательная табличка, Блейель сказать не мог, может, киоск и мангал с шашлыками при входе и были приметами. В тусклом зале магазинчики лепились, как базарные лотки, кое-где между битком набитых полок виднелись только крохотные окошки, за которыми сидели продавщицы. Продавалась одежда, игрушки, вышитые фартуки и матрёшки цветов кемеровской хоккейной команды, компьютеры и электроника, всякая всячина. На вздох Блейеля Артём ответил:

— Вылазка в нутро нашего городишки, она не отпугнет немецкого исследователя. На следующей неделе займёмся китайским рынком.

Ледяная продавщица обувного магазина, расположенного в самой глубине зала, оттаяла только после рассказа о болоте. Блейель сдерживался, пока дама, всё ещё хихикая, не протянула ему три пары ботинок, тёмно-синие, лаковые бордовые, а третьи — из белой искуственной замши, и все три пары с острым носом.

— Это ещё что такое?

— Ты же хочешь стать таким, как мы.

— Но не выглядеть при этом как сутенёр!

— Ей это перевести?

— Нет, нет. Пожалуйста, не надо. Вот ведь чёрт.

— Ого.

— Я хочу что-нибудь попроще. Коричневые или чёрные, но не такие блестящие. И с круглым носом.

Вышел он с самыми скучными ботинками, какие у него только были в жизни, а у него бывали уже невообразимо скучные ботинки. К его изумлению, выход из ангара оказался в нескольких шагах от обувного. На улице он вспомнил про батарейки.

— Долго ты ещё будешь меня за нос водить?

— Это я у тебя должен спросить.

— Ерунда. Но я тебе благодарен, и буду благодарен всегда.

— Ужасное наказание.

— Ты извини, что вчера присутствовал при той кошмарной сцене у вас дома.

— Да ладно. Дмитрий Андреевич будет спать до полудня, а потом протрезвеет. На несколько часов.

— Он солдат. — Блейель только теперь это понял. Дурацкий орден на груди горлодёра.

— Был. В сорок шесть с почётом вышел в отставку в чине майора наших непобедимых войск и теперь пожизненно находится под командованием генерального секретаря Водкина.

— Вы сдаёте ему комнату.

— Да, вот так ты объясняешь себе мировое устройство. Что моей чудной матушке могло заблагорассудиться выйти за такую скотину замуж, об этом и речи быть не может.

Блейель промолчал. Они брели по Советскому проспекту, солнышко припекало, но не настолько, чтобы снять куртку.

— Матвей, ты море любишь?

— А что?

— Скажи.

— Да. Море я люблю.

— Другого города, который был бы так далеко от моря, в России нет. Во всей России, ни одного. То есть, ни одного во всём мире.

Руки дрожали, он уже полчаса сидел над парой слов и боролся со страхом. Hi, it’s matthias. Thank you, thank you so much for taking me to chuvashka and to arzhan! I would love to see you again. I am in kemerovo.[59]

Хорошо ли получилось, стояло ли там главное? Словно нужно было с одной-единственной попытки найти волшебное заклинание, без которого дальше никак. Может, стоило бы — место ещё оставалось — приписать свой номер? Или Ак Торгу подумает, что он считает её ограниченной?