Хромому всегда не везло с женщинами. Если ему и доставалась какая-нибудь негритянка, то только с помощью других, силой. Ни одна не посмотрела на него зазывным взглядом. Другие парни были тоже некрасивы, но он со своей изуродованной ногой, ковыляющий как краб, был просто отвратителен. В конце концов он возненавидел всех женщин и довольствовался тем, что доставалось силой. И вот появляется женщина, белая и богатая, правда, старая и некрасивая, но еще вполне «съедобная» и ложится с ним. Ласкает его, прижимается к нему всем телом, кладет его голову на свою грудь. Хромой не может уйти из этого дома, хотя с каждым днем становится все грубее и беспокойнее. Его страсть требует полного удовлетворения, но старая дева довольствуется крохами, жалкой подделкой любви. Днем Хромой ненавидит ее, ненавидит себя, ненавидит весь мир.

Педро Пуля упрекает его за задержку — давно пора Хромому выведать в доме все секреты. Хромой уверяет, что скоро все будет сделано.

В ту ночь любовное сражение между ними было еще ожесточеннее. Старая дева стонет от любви, наслаждаясь ее крохами, но не уступает, отстаивая свою «честь». Это придает Хромому решимости, и на следующий день он удирает вместе с ключом.

Старая дева ждет его для любви. Она чувствует себя так, словно ее бросил муж. Она плачет и сетует. Он не возвращается, а ведь ей тоже нужна любовь, как всем этим молоденьким девушкам, которые идут в красивых платьях мимо ее окон.

Ограбление приводит ее в бешенство. Она думает, что Хромой проводил с ней долгие, полные сладострастия ночи для того, чтобы обокрасть. Унижена ее жажда любви. Словно ей плюнули в лицо, заявив, что она старая уродина. Она рыдает, она не поет больше песнь любви. Да она задушила бы Хромого, если б он попался к ней в руки. Потому что он насмеялся над ее чувством, над жаждой любви в ее крови. А она была счастлива, всю эту неделю, наслаждаясь крохами любовного пиршества. Этого нельзя пережить. Она катается по полу в припадке бешенства.

В складе Хромой со смехом рассказывает о своих приключениях. Но в глубине души он знает, что старая дева сделала его еще хуже, что своей порочностью она разбудила дремавшую в его душе ненависть. Теперь неудовлетворенная страсть заполняет его ночи, не дает заснуть, сводит с ума.

Зайцем на поезде

Пароходы привозят в Ильеус все новых и новых женщин. Они приезжают из Баии, Аракажу, Ресифи и даже самого Рио-де-Жанейро. Толстые полковники стоят на причалах, наблюдают за прибытием кораблей. Женщины — белые, негритянки, мулатки — приехали из-за них. Потому что известие о повышении цен на какао облетело всю страну. Известие о том, что в таком сравнительно маленьком городе, как Ильеус, открылось четыре кабаре, что за ночь там проигрывают в карты целые состояния, что шампанское льется рекой, а полковники прикуривают от пятисотенных купюр. Что на рассвете устраивают процессии по улицам города, все участники которых — в чем мать родила. Известия эти в мгновение ока облетели кварталы продажных женщин. Их разносили коммивояжеры.

Кабаре «Брама» в Аракажу опустело. Все женщины перебрались в Ильеус, в кабаре «Эльдорадо». Все проститутки отплыли из Ресифи на нескольких кораблях компании «Ллойд Бразилейро». И жители Пернамбуку остались без женщин: все они перекочевали в кабаре «Батаклан», которое приехавшие на каникулы студенты прозвали «школой». Проститутки из Рио-де-Жанейро обосновались в «Трианоне» 46, бывшем «Везувии», самом шикарном заведении столицы какао. Даже Рита Саранча, знаменитая своими шикарными бедрами, покинула родную Эстаньсию, где она была царицей маленького мирка женщин легкого поведения и прекрасно со всеми ладила, чтобы стать королевой «Дикого Запада», кабаре на улице Жабы, где звуки поцелуев и хлопки откупориваемых бутылок шампанского раздавались вперемежку с выстрелами и оплеухами. «Дикий Запад» посещали в основном надсмотрщики да внезапно разбогатевшие мелкие фазендейро.

На улице, где жила Далва, в районе продажных женщин, дома опустели. Женщины перебрались в «Батаклан», «Эльдорадо», в «Дикий Запад». Некоторые обосновались в «Трианоне», где танцевали с полковниками. В «Батаклане» проститутки из Пернамбуку и Сержипе отдавали часть, и немалую, вытянутых у полковников денег студентам, которые расплачивались с ними любовью. «Эльдорадо» оккупировали коммивояжеры. Даже в «Диком Западе» женщины получали в подарок драгоценности. Случалось, правда, что они получали пулю в грудь — экзотическую алую брошь. Рита Саранча танцевала чарльстон на столе, уставленном бутылками шампанского, под аккомпанемент выстрелов. Так было, когда несколько лет назад цены на какао неожиданно взлетели вверх.

Когда Далва узнала, что Изабел обзавелась брильянтовым перстнем и колье, хотя «работала» даже не в «Трианоне», а в «Батаклане», она не выдержала и стала собирать чемоданы. Она самая шикарная женщина на своей улице, ее место в «Трианоне». Далва одела Кота в дорогой, сшитый на заказ кашемировый костюм, и Кот внезапно из мальчишки превратился в мужчину, самого юного из байянских сутенеров.