Внезапно поезд останавливается посреди каатинги. Сухостой высовывается из вагона. Поезд окружен вооруженными людьми, рядом стоит грузовик, телеграфные провода перерезаны. Помощи ждать неоткуда. Какая-то барышня падает в обморок, коммивояжер прячет бумажник. Толстый полковник выходит из вагона и обращается к кому-то:

— Капитан Виргулино…

Человек в очках вскидывает свой карабин:

— Назад!

Сухостою кажется, что сейчас сердце у него разорвется от радости. Он встретил своего крестного, Виргулино Феррейру Лампиана, кумира всех сертанских мальчишек. Сухостой подходит к Лампиану. Какой-то кагасейро хочет остановить его, но Сухостой зовет:

— Крестный…

— Ты кто?

— Я Сухостой, сын твоей кумы…

Лампиан узнает его, улыбается. Бандиты (их немного, всего человек двенадцать) поднимаются в вагоны первого класса. Сухостой просит:

— Крестный, позволь мне остаться с тобой, дай мне ружье.

— Ты еще совсем мальчик, — Лампиан смотрит на него сквозь темные очки.

— Нет, я ужу взрослый, я уже дрался с полицией.

Лампиан кричит:

— Зе Байяно, дай карабин Сухостою…

Потом говорит крестнику:

— Охраняй эту дверь. Если кто-нибудь попытается бежать — стреляй.

Лампиан поднимается в вагон за данью. Слышны плач, крики, раздается одинокий выстрел. Бандиты выходят, вытаскивают двух полицейских, ехавших этим поездом. Лампиан делит между всеми добычу. Получает свою долю и Сухостой. Из одного вагона бежит струйка крови. Аромат сертана щекочет Сухостою ноздри. Полицейских ставят к дереву. Зе Баияно заряжает карабин, но тут раздается голос Сухостоя:

— Оставь их мне, крестный. Они били меня в полиции. И других мальчишек тоже.

Сухостой поднимает карабин. Какой сертанежо не умеет держать в руках ружье? Хмурое лицо Сухостоя освещает улыбка — отблеск переполняющей его радости. Один полицейский сразу упал, второй пытался бежать, но и его настигла пуля. Потом Сухостой бросается на них с кинжалом, утоляя жажду мести. Зе Баияно говорит:

— Этот мальчишка стоит десятерых.

— Мать у него была молодчина. Моя кума… — вспоминает Лампиан с гордостью.

— Вот зверюга, — думает коммивояжер, когда поезд наконец медленно трогается, после того, как проводники убрали с рельсов наваленные деревья. Отряд кангасейро исчезает в каатинге. Сухостой полной грудью вдыхает воздух сертана, останавливается и кинжалом делает на прикладе две зарубки. Две первые… Вдали раздается тоскливый гудок паровоза.

Как гимнаст под куполом цирка