Читаем Каморра полностью

Саша отправилась в указанном направлении и ей сразу повезло. Девушка-официантка в розовых брючках и коротком топе как раз вынесла чашку кофе утреннему посетителю.

– Кристина! – окликнула она.

Девушка удивленно на нее взглянула, но потом вспомнила, где видела Сашу, подошла, подбоченилась и глянула с вызовом:

– Что надо?

– Я хотела сказать, что между мною и капитаном Марконом ничего нет. Мы старые знакомые и случайно встретились в Неаполе. И вообще я скоро уезжаю. Я не его девушка а ты ему нравишься.

– Он тебе сказал?

– Да.

Кристина закусила губу. – И что ты предлагаешь? Я не буду навязываться!

– Я приведу его сюда на обед. И вы разберетесь!

С чувством выполненного долга Саша отправилась дальше. Она собиралась поговорить с падре Чиччо, о котором рассказывал Флавио. А вдруг он расскажет ей, где юный монах?

***

В церкви Чистилища оказалось многолюдно, хотя утренняя месса давно окончилась, половина скамеек занята женщинами в нарядных платьях и мужчинами всех возрастов в костюмах, при галстуках. Падре Чиччо стоял на возвышении и держал в руках младенца.

Счастливые родители раскраснелись от удовольствия, пара крестных с торжественными лицами приняли малыша из рук священника. Все зааплодировали.

Саша тихонько скользнула в самый уголок, где можно остаться незамеченной.

– Сегодня мы празднуем присоединение к церкви нового христианина. Я надеюсь, что семья…

В этот момент распахнулись двери храма и в проходе появились несколько мужчин. Девушка тихонько ахнула. Первым по проходу шел Гаэтано Рудджеро в распахнутом темном пальто, за ним человек шесть сопровождающих.

Лицо священника застыло. Саша замерла, боясь, что ее заметят. Это был Рудджеро, каким она никогда его не видела. Жесткое и высокомерное лицо, взгляд вперед, словно церковь пуста. В храм входил хозяин города.

Мужчины все вскакивали и склоняли голову по мере продвижения вновь прибывших. Встали и женщины. Кто-то протягивал руки, кто-то кланялся низко.

– Такого не бывает в реальной жизни, я смотрю сериал! – шептала про себя девушка.

Молодой отец расплылся в улыбке и священник тут же оттаял, поняв, что все в порядке. Рудджеро небрежным жестом махнул – продолжайте, сел на переднюю скамью, которую ему тут же освободили.

– Я надеюсь, что вы вырастите ребенка добрым христианином, – продолжил падре с явным облегчением. – Это важная обязанность для вас, как родителей, для крестных, для ваших родных и друзей. Мы живем в неспокойное время, я надеюсь, что малыш будет расти под защитой… в любви и тепле душевном.

Рудджеро встал и так же не говоря никому ни слова вышел из храма.

Саша услышала шепот, приглушенные голоса со всех сторон:

– Отец малыша работает у О‘романо!

– Ребенку повезло, Сам пришел!

– Ангел!

– Ангел! – слышалось со всех сторон и Саше показалось, что это относилось совсем не к малышу.

Постепенно народ разошелся. Невысокий толстенький падре скрылся боковой дверью, девушка, изумленная увиденным, его упустила. Она встала и вышла из храма, остановилась на углу, думая, чем теперь заняться.

Из храма вышел падре с пакетом в руках, огляделся и быстро пошел в переулок. Саша припустила за ним, надеясь все же поговорить. Но падре так комично оглядывался и волновался, что она решила оставаться в стороне.

Минут десять они шли по улицам и переулкам, пока падре не нырнул в подъезд высокого серого дома с табличкой: женский приют.

Саша подождала. Падре вышел минут через пятнадцать и уже спокойно, не оглядываясь, отправился в обратный путь. Не волнуйся он так, девушка решила бы, что он навещает подопечных. Но поведение священника ее насторожило, и вот она уже входит в двери приюта.

– Могу я вам помочь? – молодая женщина в одежде сестры милосердия вышла ей навстречу.

– Я пришла к брату Паскуале.

– Но…

– Не волнуйтесь, я только что встретила падре Чиччо, он разрешил, я не из полиции.

Женщина стояла в нерешительности, но Саша полностью уверилась, что на правильном пути и поторопила ее:

– Это очень важно, я должна с ним поговорить, его вот-вот арестуют карабинеры.

Женщина жестом позвала ее за собой. В маленькой комнатке, куда помещались лишь кровать и стул, а на стене висело распятие, сидел молодой человек в монашеской одежде, подвязанной традиционной веревкой.

– Брат Паскуа, к тебе пришли, – женщина пропустила вперед Сашу.

Монах повернулся на голос:

– Кто вы, я вас знаю?

– Мы не знакомы, но нам нужно поговорить. Я подруга Бритты.

– Уходите, я вас не знаю!

– Карабинеры подозревают вас в убийстве. Они нашли нож, которым убили Бритту и окровавленный халат.

– Я не убивал ее! Я любил Бритту!

– Расскажите мне, что случилось той ночью.

– Я спал. Я услышал, как кто-то кричал. Я встал и выбежал в переулок, в пижаме и халате. С тех пор я не могу спать по ночам. Я согрешил. Но я не убивал.

– Как вы согрешили?

– Она умерла у меня на руках. Я не понял, что это она, пока она не назвала меня по имени. Я вытащил нож… Я не знал, что делать! И решил отнести ее туда, где она будет под защитой, я не мог бросить ее вот так.

– Вы отнесли ее в крипту? Как же вы смогли, ночью, почти слепой?