Читаем Каморра полностью

Маленькая вывески, от руки написанное меню. В траттории был занят лишь один столик, но увидев Рудджеро с компанией, мужчины тут же поднялись, крикнули на кухню, что зайдут заплатить позднее. Сопровождающие лениво прошлись по небольшому залу, кивнули и отправились за единственный столик на улице.

Из выкатилась невысокая женщина средних лет в белом фартуке, ахнула, вытерла руки о фартук и кинулась к Рудджеро, пыталась схватить его руку, поднести к щеке.

– Дон Тано, какая честь! Что же не предупредили!

– Я никогда не предупреждаю, Никуцца, ты же знаешь.

– Устали от своих шикарных ресторанов? Я сейчас, мигом!

Саша подмигнула:

– Беру свои слова обратно! Синьор – завсегдатай шикарных ресторанов, на печального философа это не похоже!

– Никакой печали! – рассмеялся Рудджеро.– Сегодня мы веселимся. Никуцца, ребят моих покорми!

– Какое интересное имя!

– По-сицилийски никуцца- малышка, piccolina. Сама видишь, что наша хозяйка небольшого росточка, и она сицилийка, просто всю жизнь прожила здесь. А так как зовут ее Николетта, имя и прижилось.

Никуцца метала на стол все что у нее было на кухне.

– Не суетись, где твои официанты?

– На праздник отпустила, все там, мы не ждали гостей.

– Надеюсь, тебе не в тягость?

– Мадонна, как, как у вас язык повернулся! Как вы могли так подумать, дон Тано!

– Позови ребят с улицы, праздник, так праздник!

Казалось, в маленьком зале сразу стало тесно, когда шестеро мужчин заняли свое место за столом. Столы сдвинули, и получился один, общий.

– Присядь с нами, Никуцца. Пусть будет праздник.

– Есть повод? – Тихо спросила Саша.

– С тобой всегда есть повод. Ты сама, как праздник, если не начинаешь философствовать, конечно!

– Я серьезно.

– Поводы есть всегда, но сегодня это не важно. Сегодня мы празднуем без повода, празднуем светлую сторону – жизнь. Salute e amore! – поднял он бокал.

Домашнее вино пилось легко, но после пары бокалов Саша уже не смогла бы танцевать тарантеллу. Казалось ноги стали невесомыми, отдельными от нее, еще пара бокалов, и такой же невесомой стала голова.

– Партенопа, дочь Ахеллая и музы Мельпомены, вместе с сестрами жила на острове Капри. Волшебным пением красавицы сирены околдовывали плывущих мимо моряков, и те устремлялись к острову, где корабли разбивались о камни. Лишь Одиссей, зная об этом, приказал своим матросам залепить уши воском, а его самого привязать к мачте, так как ему хотелось услышать пение сирен. Когда корабль Одиссея благополучно миновал остров, упустившие путников сирены в отчаянии бросились со скалы в море. Волны

вынесли тело Партенопы на морской берег там, где возле ее могилы возник город Партенопея – так в древности называлось поселение на месте Неаполя.

– То есть в Афинах- Парфенон, и Неаполь тоже Парфенон?

– Конечно. Поэтому я и хотел показать тебе Пестум. То, откуда все начиналось.

– Но легенда грустная.

– Есть и другая, некоторые говорят, что сирена сама приплыла сюда с Капри, очарованная красотой берега.

Им принесли scialatielli, пухлую лапшу с соусом из морепродуктов, – все свежее, все с вечернего улова! – заверила Никуцца. Она радовалась, насмотреться не могла на гостей, потом убегала на кухню, снова возвращалась, махала руками в негодовании, когда парни, по знаку Рудджеро, превратились в официантов, убирая грязные тарелки и помогаю принести еду.

На столе появились кальмары, запеченные с чесноком и изюмом, salsiccia e friarielli – колбаски с фриарьелли, блюдо, которое можно попробовать только здесь, возле Неаполя. Фриарьелли – родственник броколи, растение с подножия Везувия, его зеленые листья тушат в сковороде с чесноком и маслом, добавляют обжаренные домашние колбаски, похожие на купаты. И совсем не кростини, не брускетта, а freselle – высушенные в печи кусочки темного хлеба, смоченные водой, подали со свежими помидорами, чесноком, оливковым маслом, орегано и базиликом.

После ужина, распрощавшись-расцеловавшись с Никуццей они еще немного погуляли среди празднующих в центре городка. Стало совсем темно, Рудджеро уже не узнавали, да и он старался держаться в стороне от яркого света.

Перед отъездом в Неаполь они остановились на набережной, спустились к самой воде, лунная дорожка пробежала по ленивым волнам прямо к их ногам. Саша развеселилась, побежала по песку, споткнулась, грохнулась, хорошо, что не в мартовское море, набрала песка в кроссовки и за ворот.

Рудджеро долго ее отряхивал, смеясь:

– Вот вроде взрослая женщина, ну, кто же так делает!

– Но хоть какой-то телефон у тебя есть? У твоего окружения же есть! Я же должна присылать тебе фото, я хочу показать тебе Россию!

– Ну зачем ты будешь присылать фото, предназначенные мне, другим людям! Это будет уже не для меня.

– А вдруг со мной завтра что-то случится, как ты об этом узнаешь?

– С тобой ничего не случится, Санча, даже если ты сама этого захочешь. Уж это я могу тебе гарантировать.

И снова ее усадили в другую машину и его автомобиль отъехал первым.