Читаем Каморра полностью

Призрак короля Карла II Анжуйского, по прозвищу «Хромой», появляется в ночи полной луны. Легенда гласит, что в 1302 году, возвращаясь из Рима в Неаполь, король был настолько поражен красотой Вайрано и его замка, что подумывал переехать сюда, чтобы умереть в тишине этого места. И сегодня можно услышать, как он медленно идет внутри замка, постукивая своей тростью, говорят, он ищет покои, в которых останавливался.

– У призрака амнезия?

– От замка остались лишь стены, вот и не находит король своих комнат. Семьсот лет прошло, как никак.

– Ну, за семьсот лет действительно можно забыть, даже если ты призрак!

– Здесь и в церкви есть призраки. Когда-то маленькая церковь Санта Мария дель Монте стояла на холме всеми забытая, потихоньку разрушалась. Во сне жителю города явилась Мадонна и попросила внести внутрь ее статую. Так и сделали и церковь вновь заполнилась верующими, но на вечерней мессе народ стал беспокоиться, пугаться появляющихся теней и шепотов.

Статую унесли, а церковь снова опустела. Никто не знает, что за тени скользили там, люди говорят, что это души умерших, похороненных в церкви, но забытых, как и все те святыни, которые оттуда забрали. Души все еще ищут кого-то, кто помолится о них.

Крутые улочки средневекового борго были пусты, люди в маленькой деревне не бродили бесцельно по улицам. И Саша готова была поверить в легенды, ведь и сам горный городок казался призраком, выплывшим из прошлого. Но он ничем не отличался от любимых ею борго Тосканы и Умбрии, и разве могла она представить, что в Кампанье существуют такие места!

Машина прошла стороной Салерно и вскоре холмы остались в стороне и за окном поплыли поля.

– Здесь я вас оставлю, – сказал гид.

– А вы… настоящий гид, в смысле по профессии?

– Конечно, а почему вас это удивляет? Меня попросили провести такую несколько необычную экскурсию. Надеюсь вам понравилось?

– Очень понравилось.

– Вот ваш билет на вход. Поторопитесь, скоро парк закроется.

– Какой парк?

– Так мы же в Пестуме!

Саша слабо представляла себе, что такое Пестум. Но вошла – и ахнула. До сих пор она попадала на древние развалины с толпой народа, а здесь не было никого, только греческие храмы, закатное солнце и она. Хотя нет, еще небольшая группа, от которой отделился один человек и пошел навстречу.

– Осторожно, здесь легко можно подвернуть ногу.

Шумел ветер в высоких кронах, совсем рядом чувствовалось море, солнце играло с древними колоннами, то выглядывая из-за одного храма, то прячась и появляясь за другим.

Саша села на камень и проникалась вечностью, как бы нелепо это не звучало, а тени становились все длиннее.

– Когда появились храмы Пестума еще не было и следа Римской Империи. Я хотел, чтобы ты его увидела. Это начало. Начало южной Италии. Все пошло отсюда.

– Не Помпеи?

– Нет, ни в коем случае.

– Почему?

– Я не хочу, чтобы ты смотрела на смерть. Помпеи- это безысходность, то, что закончилось навсегда.

– Но вы, неаполитанцы, зациклены на смерти. У меня ощущение, что это часть вашей жизни, повседневность.

– Так было всегда, Санча. Неаполь всегда имел особое отношение к смерти. В первую очередь это почитание «нищих душ». Но разве это то, что я должен рассказывать женщине на закате, глядя на вечность?

– Ты тоже чувствуешь это?

– Что?

– Вечность.

– Ну конечно. Но у нас с тобой неправильный разговор! Я хочу, чтобы ты радовалась.

– Расскажи. Я хочу понять. Кто такие нищие души?

– Нищие души забыты, они прокляты. И Неаполь разделяет их участь, их страдания и их надежды. Отсюда и культы, и традиции, связанные с костями, с почитанием умерших. Смерть здесь переплетается с жизнью, они существуют одновременно и никого не пугают. Но я отказываюсь говорить с тобой на эту тему. Жизнь в Неаполе не менее важна и она прекрасна. Не заставляй меня становится грустным философом!

– Ты на него похож.

– На грустного философа? Да сохранит меня от этого Мадонна! Нам срочно требуется праздник!

В маленьком городке у моря горели факелы, играла музыка, лилось рекой вино. Играли гармошки, девушки в длинных широких юбках стучали в бубны, кто-то подхватил Сашу и она пыталась кружиться вместе со всеми.

Рудджеро и его сопровождающие хлопали в ладоши, и когда раскрасневшаяся Саша наконец отбилась от кавалера в панталонах и шапочке, напоминавшей турецкую феску, снова зааплодировали:

– Ну, все, ассимилировалась! Тарантелла- твой танец, непоседа.

Девушка подхватила Рудджеро под руку, и они снова смешались с толпой. Трое мужчин в возрасте узнали ее спутника, подошли, уважительно склонили головы, он похлопал их по плечу, потом к нему подвели каких-то мальчишек, совсем маленьких, он погладил каждого по голове. Его звали то в одну, то в другую компанию, но он отказывался легким движением руки.

– Ты здесь популярен.

– Меня многие знают.

На одной из улиц Рудджеро взял Сашу за руку и быстрым шагом потащил в пустой переулок, один поворот, другой – и тишина, музыка и фейерверки остались за спиной.