Читаем Кафка. Пишущий ради жизни полностью

Г-жа Фелиция Бауэр. 13 августа, когда я пришел к Броду, она сидела за столом и показалась мне кем-то из прислуги. Меня совсем не заинтересовало, кто она такая, хотя мы сразу нашли общий язык. Костлявое и пустое лицо, не стеснявшееся своей пустоты. Открытая шея. Накинутая блуза. Одета была совсем по-домашнему <…>. Почти сломанный нос. Светлые, жесткие и некрасивые волосы, мощный подбородок. Пока садился, пригляделся повнимательнее, а усевшись, уже составил твердое суждение на ее счет[72].

Рассказ «Приговор» я написал одним духом в ночь с 22-го на 23-е, с десяти часов вечера до шести часов утра. Еле сумел вылезти из-за стола – так онемели от сидения ноги. Страшное напряжение и радость от того, как разворачивался передо мной рассказ, как меня, словно водным потоком, несло вперед. Много раз в ту ночь я нес на спине свою собственную тяжесть. Все можно сказать, для всех, для самых странных фантазий существует великий огонь, в котором они сгорают и воскресают. За окном заголубело. Проехала повозка. Двое мужчин прошли по мосту. В два часа я в последний раз посмотрел на часы. Когда служанка в первый раз прошла через переднюю, я написал последнюю фразу. Погасил лампу. Дневной свет. Слабая боль в сердце. Посреди ночи усталость исчезла. Дрожа, вошел в комнату сестер. Прочитал им вслух. До этого потянулся при служанке, сказал: «Я до сих пор писал». Вид нетронутой постели, словно ее только что внесли сюда. Укрепился в убеждении, что то, как я пишу роман, находится на постыдно низком уровне сочинительства. Только так можно писать, только в таком состоянии, при такой полнейшей обнаженности тела и души[75].