Читаем Изолятор полностью

– Убийство? Так что же, мы уже называем это убийством? А вам не кажется странным и даже смешным, что мы, полиция, занимаемся подобными делами изо дня в день и все же пока пришли лишь к тому, чтобы назвать это подозрительной смертью. Что именно заставило вас прийти к выводу, что это убийство?

Я не видел смысла вовлекать в дело доктора Луиса Гонсалеса, а потому ответил:

– Да просто я кое-что расследую, детектив.

– О расследовании мы позаботимся и сами. У меня есть номер вашего телефона, и как только я узнаю что-нибудь существенное для вашего дела, то сразу с вами свяжусь.

– Завтра я улетаю в Атланту.

– Без вас в Сан-Хосе станет очень скучно.

– Не сомневаюсь. Послушайте, а можно попросить вас позвонить мне сразу, как только что-нибудь выясните? Что бы вы ни думали, детектив, но все-таки…

– У меня есть ваш номер, – повторила она и повесила трубку.

Я спросил себя, специально ли она так грубо со мной разговаривает.

Когда я приехал в «Санта-Ану», уже наступило время обеда. Сквозь открытые окна на крыльцо долетал запах чего-то вкусного. Я позвонил.

Дверь открыла не Розалинда Лопес, а другая сотрудница. Выглядела она несколько официально, поэтому я назвал себя и сказал, что должен побеседовать со всеми обитателями пансионата.

– Полицейские уже всех опрашивали, – попыталась выпроводить меня сотрудница.

– Знаю. Но дело в том, что я не полицейский. Я врач.

Пришлось показать удостоверение и завернуть какую-то расплывчатую фразу насчет федерального правительства и его интересов. Как бы там ни было, но все вместе сработало.

Служащая проводила меня в столовую, где вокруг стола за обедом сидели семь женщин. Ели в тишине, что было неудивительно, учитывая пустующее место – словно отсутствующий зуб. Трудно сказать, зачем поставили прибор. Наверное, таким образом поминали ушедшую.

В тишине стук металла о фарфор казался особенно громким.

Я повернулся к сотруднице.

– Если можно, то свою работу я начну с вас.

Женщина пробормотала что-то насчет необходимости показать пример девочкам, и мы удалились в гостиную, причем она аккуратно прикрыла дверь.

Для начала выяснили ее анкетные данные. Имя: Велма Тарп. Родом из Стоктона, но после неполного колледжа приехала сюда в поисках работы. В пансионате около восьми месяцев.

Хватит о ней. Я вытащил из папки фотографию.

– Узнаете этого человека?

– Нет, – коротко и твердо ответила Велма Тарп.

– А что вам известно об отношениях Глэдис с кем-нибудь из мужчин?

– Каких отношениях?

– Романтических, дружеских, любых. Это не имеет значения.

– Ничего, – ответила сотрудница. На секунду задумалась, а потом подтвердила: – Нет, ровным счетом ничего.

Подобным образом разговор продолжался еще минут пятнадцать. Я задавал вопросы в духе заправского полицейского, вроде: не заметили ли вы чего-нибудь прошлым вечером? Ночью? Не было ли каких-нибудь странных телефонных звонков? Но Велма Тарп, словно страус, спрятала голову в песок: ничего не видела, ничего не слышала, ничего не знает. Наконец мне все это надоело и, поблагодарив за сотрудничество, я закончил разговор. Она встала.

– Ах да, еще одна мелочь, – вспомнил я. – В какую смену вы обычно здесь работаете?

– С восьми до восьми, в ночь, – ответила Велма. – И так с воскресенья по пятницу.

– И это нормальная продолжительность рабочего времени? Двенадцать часов?

– Да.

– И все-таки ни вечером, ни ночью вам не удалось услышать ничего странного?

– Нет.

Я взглянул на часы.

– Но сейчас же еще нет восьми. Почему вы уже на работе?

– Столько всего случилось, и Розалинда уволилась…

– Она уволилась?

– Да, сегодня. Вот так, вдруг. Можно сказать, бросила нас в беде.

Это я, разумеется, отметил, еще раз поблагодарил за сотрудничество и попросил пригласить кого-нибудь еще.

Велма вышла, и я услышал, как она говорит что-то, обращаясь по имени: Стэйси. Устраиваясь на диване напротив меня, эта Стэйси уже заливалась слезами. Записав имя и возраст, я поинтересовался, как долго она живет в пансионате. Бедняга не знала. Тогда я вытащил фотографию Дугласа.

– Знаете этого человека?

– Да.

Ура!

– А как его зовут?

– Не знаю. Он был парнем Глэдис.

– Он сюда приходил?

– Иногда.

– А оставался на ночь?

– Нет, – твердо отрезала Стэйси, – этого нам не разрешают.

– А вам неизвестно, как часто Глэдис встречалась с этим мужчиной?

– Иногда.

– А когда он был здесь в последний раз?

– Это было давно.

Десять минут мы мололи воду в ступе. Я придумывал вопросы как можно проще, а Стэйси выдавала односложные ответы.

Потом настал черед следующей девушки и еще одной, последней. Все интервью проходили практически по одному сценарию. Кейси знали все. Некоторые даже по имени, другие лишь внешне, узнали на фотографии. Судя по всему, этот парень крепко держал подружку в руках.

Часы показывали уже начало девятого, в комнате напротив включили телевизор. Некоторые девушки отправились наверх.