Читаем Изолятор полностью

Как справедливо заметил Тим, все это действительно казалось странным. Не сам факт самоубийства, а метод. Хотя вообще-то люди вешаются относительно часто, но женщины все-таки предпочитают глотать таблетки.

Тим снова помолчал.

– А ты, хм, встречался с ней… до этого?

– Встречался.

Я рассказал о романе между Глэдис Томас и Дугласом Бьюкененом, о Кейси, втором «я» мистера Бьюкенена, которым он пользовался на Западном побережье.

– Просто очень странно.

– Насколько я могу понять, это означает, что Кейси или Дуглас выступал в двух ипостасях. Причем одну он украл у человека, умершего в Пенсильвании. Одно из двух: или он жил здесь под именем Кейси и уже отсюда ездил на восток, или же оттуда приезжал сюда, называясь этим именем. Но это один и тот же парень, Тим. Это подтверждает фотография.

– А ты знаешь фамилию этого Кейси?

– Нет.

Снова наступило молчание. Потом Тим растерянно проговорил:

– Не знаю, что со всем этим делать.

– Но ведь существует и еще кое-что, о чем ты тоже не будешь знать, что делать.

И я рассказал о смерти, воскресении и новой смерти Дугласа Бьюкенена.

– Об этом я уже слышал, – ответил он. – Утром звонил Джон Майерс. А кстати, когда именно ты узнал об этой двойной смерти?

Я решил соврать:

– Двадцать минут назад.

– Ну ладно. Послушай, ты же не разнюхиваешь за моей спиной, правда? Не пытаешься незримо присутствовать здесь, в Балтиморе?

– Такое мне даже в голову не приходило, – очень естественно ответил я. – Просто позвонил Майерсу – так, чтобы узнать, как дела и не слишком ли он там замучился.

– Ну и правильно. – Я услышал, что машина Тима остановилась и открылась дверь. – Знаешь, мы все-таки склоняемся к версии распространения заболевания вредителями – грызунами или насекомыми. Балтимор ведь портовый город, а потому нет ничего странного в том, что какая-нибудь вредная блоха или крыса убежала с корабля и принесла с собой вирус. Это тем более вероятно, что несколько человек из пансионатов Джефферсона работают в доках. Но… – он громко вздохнул, – но если думать о том, что болтаете вы с Джоном Майерсом…

Тим отвернулся от телефона и заговорил с кем-то другим. Такой важной шишке, разумеется, некогда соблюдать телефонный этикет. Однако он очень быстро вернулся ко мне:

– Последние факты меня просто пугают, Нат. Дело становится чертовски непонятным. Мне все это не нравится. Совсем не нравится. Ведь в убийстве Дугласа Бьюкенена нам до сих пор неизвестно главное… – Он не договорил, словно что-то обдумывая. – Я не полицейский. Вернее, мы не полицейские. В дело изо всех сил рвется ФБР.

– ФБР?

Эту новость трудно было назвать хорошей. Я уже представлял заголовки: «ФБР расследует возможность биологического террора».

– Да, именно так. Я изо всех сил стараюсь их сдерживать. Ведь мы считали ситуацию естественной. Но теперь, когда буквально за несколько часов всплыло столько всякого…

– Тим, не смеши. Еще рано. У меня здесь дела продвигаются. А если ты их впустишь, то они смешают все на свете…

– Ты слышал, что я сказал насчет нашей принадлежности к полиции? Это просто не наше дело. Мы занимаемся болезнью, а ребята из ФБР пусть займутся убийством и путаницей с именами.

В трубке было слышно, как рядом с Тимом разговаривают люди, и он понизил голос:

– Послушай, я знаю, что ты на этом зациклился. Понимаю – тебе кажется, будто у тебя изо рта выхватывают лакомый кусок славы – и так каждый раз, когда тебе удается добиться успеха. Но знаешь, Нат, в жизни встречается дерьмо, и это истина. То есть это не в твой адрес…

Верно, подумал я. Это ты о себе, Тим.

– Я имею в виду, как справиться с ситуацией – с политикой и всем прочим – как можно более успешно. – Он помолчал. – А сексом они занимались?

– Кто?

– Да эта девчонка, Глэдис или как ее там, и Дуглас Бьюкенен.

– Она утверждала, что нет.

– Ты ей веришь?

– Да. Судя по всему, она на самом деле была очень в него влюблена.

– Куда там! – Голос его истекал сарказмом. – Любовь с коэффициентом умственного развития, равным семидесяти. Возьми образцы тканей и отправь в лабораторию. Завтра ведь возвращаешься в Атланту?

Мне пришлось отвечать на вопрос, который даже не был вопросом.

– Да, – коротко произнес я.

Лицо мое горело, пот стекал со лба и катился по щеке. Здорово он меня отделал. Я остановился возле департамента здравоохранения, как раз возле знака «Стоянка запрещена». Тут же к машине неторопливо направился охранник. Я показал на приклеенное к ветровому стеклу разрешение, и он прошел мимо.

Сменив тему, я поинтересовался, что новенького произошло в Балтиморе.

– Больше пока никто не заболел. Но и прошло-то всего тридцать шесть часов. – Тим неожиданно закруглился: – Ладно, мне пора. Пресс-конференция на носу. Последний вопрос: ты там еще не довел всех до ручки?

– Нет, Тим.

– А кого-нибудь довел?

– Думаю, пока никого.

– То есть меня не интересует, думаешь ли ты, что уже довел кого-то. Меня интересует, что должен по этому поводу думать я.

Вот сволочь!

– Ну так считай, что все в порядке.

– Это хорошо. Во всяком случае, утешает, что у тебя не слишком много времени. Завтра ты должен быть в Атланте.