Здесь побывали бесы.Я у ворот сидел и сторожил,Когда внезапно мимо проскользнулиДве странных птицы, вроде серых сов.Шепчась по-нашему.
Старый крестьянин
Помилуй Боже!
Кэтлин
Старик, не бойся: Бог не запираетВорот, что нам однажды отворил.Спокоен будь... Меня томит тоскаИз-за проникшей в сердце странной мысли...Но верю: Бог не бросил этот мир;По-прежнему Он лепит эту глинуПо своему подобью. Век за векомПод пальцами его она бунтует,Желая возвратиться к прежней, косной,Бесформенной свободе; а пороюВкривь лезет — и тогда родятся бесы.
Крестьяне осеняют себя крестным знамением.
Теперь уйдите все — мне тяжело.В душе какой-то дальний темный шепот.
(Подходит к дверям молельни.)
Нет, погодите. Я могу забыть...Возьми уже на всякий случай, Уна,Ключи от кладовой и сундуков.
(Привратнику)
А вы возьмите ключик от каморки,Где я сушила травы, — их там много;На верхней полке вы найдете книгу,Где сказано, чем от чего лечить.
Привратник
К чему все это, госпожа? НикакПриснился вам свой гроб?
Кэтлин
Не в этом дело.Мне странная явилась мысль. СтенаньяВ бесчисленных жилищах бедняковТерзают сердце. Я должна решитьсяНа что-то. Помолитесь о несчастных,Друзья мои, — о тех, кто обезумелОт голода.
Крестьяне встают на колени. Графиня Кэтлин поднимается по ступеньками молельню; на пороге останавливается, несколько секунд стоит неподвижно, затем громко восклицает:
Мария, Свет небесный,И сонмы ангелов святых, прощайте!
<p><strong>Сцена четвертая</strong></p>
Перед занавесом. — Лес в окрестностях замка, как и в сцене второй.