— В этот момент происходит смена менеджмента, вводится антикризисное управление?

— Да. С мая прошлого года директором стал Андрей Борисович Кричевский. Приватизацию пока оттянули. Зимой делали инвентаризацию фондов — по сути, опись архивов. С 2002 по 2011 год фирма «Мелодия» была на грани гибели, сейчас ситуация другая. Но об этом вам лучше расскажет Андрей Борисович.

— Андрей Борисович, что дальше?

— Дальше приватизация. Банкротство нам уже не грозит. Но ворох проблем остался. Например, не все наши права были раньше оформлены: в Роспатенте торговый знак «Мелодии» существовал, а в бухгалтерском учете предприятия его не было.

— Не хотите восстановить замкнутый производственный цикл, как в СССР?

— Это был бы идеальный вариант. Но пока выбить студию звукозаписи — это скорее мечта. Нам бы выбить хотя бы переход под юрисдикцию Минкультуры. Потому что в данный момент мы находимся под юрисдикцией Управления имущества силовых ведомств, правоохранительных и судебных органов. Это же ненормально, что культурная организация не имеет никакого отношения к Минкультуры. Но кое-какие шаги уже начали предприниматься. Предыдущий министр культуры очень вяло рассматривал этот вопрос, чего-то пугался, чего-то не понимал. Новый министр Владимир Мединский, как мне кажется, хорошо понимает, что такое «Мелодия» и зачем она нужна государству.

— Условия ваших отношений с исполнителями меняются?

— Основные условия у нас остались прежними. Если исполнитель пришел записываться — значит, передал нам права. Раньше при огромных тиражах запись на «Мелодии» была не венцом карьеры, но очень серьезным достижением. За запись музыкант получал деньги, и «Мелодия» сама решала, что делать с правами. Сегодня для исполнителя все пути открыты, и вопрос о нашем монополизме отпал сам собой. Хочешь — записывайся на «Мелодии». А хочешь — на «Союзе» или на фирме «Никитин». И там и там не попросят передачи всех прав.

— Об архивах «Мелодии» ходят легенды. Что с ними?

— Архивы колоссальные, богатства неимоверные. У нас 239 тысяч единиц хранения. Из них порядка 90 тысяч аналоговых лент, 130 тысяч пластинок, остальное СD-диски с оцифровкой. Но все это находится на носителях, не приспособленных для длительного хранения. Недавно нам удалось купить пять новых штудеров. Мы поменяли систему работы: стали привлекать для оцифровки аутсорсинговые организации. И теперь я почти уверен, что пленки не развалятся, не размагнитятся, все ленты, перекрученные и запиханные кое-как в коробки, разложат, восстановят и перепишут. Все это делается, но очень медленно. За 15—17 лет мы оцифровали 7—10 процентов нашего наследия. Мы хотим оцифровать все, создать каталог и выложить на нашем сайте. Людям будет удобнее пользоваться одним легальным ресурсом, где можно найти все записи и в лучшем качестве, но за небольшую плату. Это гораздо комфортнее, чем мотаться по десятку пиратских сайтов, охотясь за отдельными треками. Так наследие «Мелодии» будет сохранено.

Накосячили / Искусство и культура / Кино

Накосячили

/ Искусство и культура/ Кино

Оливер Стоун: «Вы, русские, понимаете такое кино, где невозможно измерить глубину падения человеческой морали. Ведь сегодня вновь наступило время Достоевского»

Какая ж песня без баяна, какой же Стоун без скандала. 65-летний «маверик» американского кино своим новым фильмом подбросил поленья в спор о наркотиках. Его новая лента, «Дикари», получившая в российском прокате не менее банальное название «Особо опасны», по жанру есть хроника жестокой войны вперемежку с не менее жестокой мелодрамой. Только война не между странами, а между наркомафиями и мелодрама фокусируется на интимных отношениях не двух, а, пардон, трех молодых людей.

Фильмы Оливера Стоуна, трижды оскаровского лауреата, всегда громоподобны, всегда провокативны, всегда на злобу момента. Да и в разговорах с журналистами он, если и лезет за чем-то в карман своего заношенного пиджака, то не за словом (их есть у него), а за фигой. Очередная фига от Стоуна имеет неказистый облик «косяка»-самокрутки. В Америке вроде нет статьи, карающей за пропаганду наркотиков, но публичные фигуры такого масштаба предпочитают признаваться в сомнительных поступках, потупя взор и лепеча что-то вроде: ну был грех по молодости, но я не затягивался. На встрече в отеле Four Seasons в Беверли-Хиллз, где со Стоуном встретился корреспондент «Итогов», режиссер разоткровенничался не на шутку.

— Почему вы решили сделать фильм о наркомафии? Ведь столько уже снято на эту тему...