Читаем История любовных побед от Античности до наших дней полностью

Возникает уже и традиция, определяющая место ухаживаний: у колодца, «в то время, когда выходят женщины черпать воду» (Быт. 24, 11). Где же и встретить деву, как не там, куда ей случается приходить постоянно? Вот и древнегреческий художник Апеллес именно при таких обстоятельствах прельстился юной красавицей Лаис, «поскольку источники и дороги, ведущие к ним, особенно благоприятствуют встречам такого рода, наиболее часто служа поводом для любовных заигрываний», как замечает современный исследователь. Женщина у источника — классическая ситуация соблазнения, ей вплоть до Средних веков предстоит оставаться таковой.

Помимо естественного предназначения родника, к которому женщина приходит за водой, исполняя эту обязанность одна, свободная в эти минуты от надзора отца или мужа, источник может восприниматься как символ, он пригоден для таких истолкований. Согласно понятиям древней медицины, женщина принадлежит миру земли и воды, необходимых для плодородия. Колодец — традиционный образ женского пола, до такой степени классический, что девственность Марии уподоблена запечатанному источнику. Что до Исаака, возвращаясь к тому эпизоду, заметим: его-то никто не спрашивал. Первый кадреж, ставший достоянием истории, только женщине предоставляет свободу выбора!

Настоящее, полноценное обольщение впервые появляется в связи с Иаковом и Рахилью, которые встречаются опять-таки у источника (Быт. 29). Здесь речь идет о подлинной любви, это был, можно сказать, удар молнии, поразивший юношу, наделенного обостренной чувствительностью: «И поцеловал Иаков Рахиль и возвысил голос свой и заплакал». Из чего следует, что он полюбил эту девушку.

О чувствах самой Рахили нам ничего не известно, но судя по тому, как проворно она помчалась к своему родителю сообщить о притязаниях Иакова, можно догадаться, что ему ответили взаимностью. Итак, любовь, зародившаяся без ведома отцов, без предварительного сговора семейств. Причем первый шаг к сближению обходится без такого традиционного подспорья, как дары. Их роль играет услуга, которую молодой человек оказывает той, кого хочет обольстить: он откатывает камень, прикрывающий источник, чтобы ее овцы могли напиться.

Сцена эта особенно важна тем, что обольщение девушки совершается прежде, чем удается уломать отца. Как только между влюбленными все сладилось (хотя согласие Рахили не высказано напрямую, необходимая стыдливость соблюдена), Иаков обращается к Лавану, прося руки его дочери. На этот раз сделка заключается внятно: чтобы ее получить, парень будет служить будущему тестю семь лет. Ему не просто какая-нибудь жена требуется, он хочет именно эту: когда Лаван вместо Рахили хитростью подсовывает Иакову ее сестру, молодой человек берется отработать на обманщика еще семь лет, лишь бы заслужить ту, кого он «возлюбил за ее красоту». И продолжал любить, когда оказалось, что в сравнении с сестрой она не так плодовита.

Таким образом, во времена патриархов было возможно, еще не спросив согласия родителей девушки, которая очаровала мужчину своей красотой, приударить за ней. Впрочем, это было не правилом, а исключением, на которое Моисей взирает неодобрительно: запретить привилегии в дележе наследства в пользу младшего сына, рожденного любимой женой, его побудила, похоже, именно история Иакова. Да и Библия прямо предостерегает против таких вещей: «Многие впадали в заблуждение из-за женской красоты и любви, что вспыхивает, подобно пламени многие совратились с пути чрез красоту женскую; от нее, как огонь, загорается любовь» (Сирах, 9, 9).

Свобода выбора имеет свои пределы. Желая добиться от партнерши согласия, можно попытаться вырвать его силой. Я назвал бы это «внеприрод-ным изнасилованием», когда домогающийся, храня уважение только к телу, стремится сломить дух и избавиться от стыдливости, сопровождающей первый шаг к сближению. Эта тактика предполагает более всего прочего применение магических чар и обращение к богу любви. Египтяне, наряду со своими изысканными любовными песнями, могли прибегать к заклинаниям не в пример более топорным: «Пусть Такая-то, дочь Такого-то, следует за мной, как бык за своим кормом, как служанка за своими детьми, как пастух за своим стадом!» Впрочем, влияние, каким и поныне пользуются мусульманские марабуты, свидетельствует о постоянстве народного менталитета.

Признание права другого на отказ, стало быть, еще не обязывает всякий раз, возжелав близости, прибегать к соблазнению. Для того чтобы нравы общества претерпели эволюцию, недостаточно открытия, что на свете существует любовь. Ведь отсутствует важнейшая составляющая: осознание, что ее свобода, взаимность не просто желательны, но необходимы. Для античного менталитета это отнюдь не очевидно. Недаром Антэрот, бог взаимной любви, почти неизвестен, тогда как его знаменитый брат-близнец Эрос ведает лишь трагической страстью, одержимостью. Это к нему взывают влюбленные, уверившись в своем желании настолько, чтобы алкать лишь одного — разбудить в своей добыче те же вожделения.