Читаем История любовных побед от Античности до наших дней полностью

«Кадреж — одна из форм взаимоотношений полов, и подобно всем формам, рассматриваемым социологией, он подвержен историческим изменениям», — утверждает современный исследователь Джефф Кинцеле в работе «Кадреж и трудности на пути к победе». Вкупе с контекстом, сопровождающим его вот уже полстолетия, появление этого слова обогащает новыми оттенками феномен, существующий испокон веку. Первой ошибкой было бы ограничить это понятие его недавним, расхожим смыслом, по преимуществу грубым, второй — трактовать его расширительно, превращая в инвариантное определение любовных отношений. В данной книге я стремился избежать обеих этих крайностей.

Изменениям подвержен прежде всего контекст, в котором пускаются в ход такого рода маневры. В карете кадреж выглядит иначе, чем в большом американском лимузине, хотя разыгрывается на одних и тех же струнах (интимная обстановка и вместе с тем на публике, демонстрация богатства, смятение от необычности происходящего, возбуждающее движение и неудобство).

Потом, по мере возникновения новых концепций любви, искушение обрело иную стратегию. Романтическая экзальтация порождала слезные потоки, в иную эпоху смехотворные. Вера в возвышенную любовь долгое время оставляла под запретом плотский контакт, доверяя лишь двум благородным органам чувств — слуху и зрению. Обращение к душе юной девушки требует иной формы, нежели к ее бессознательному «Оно». Беседу с ней ведут по-разному в зависимости от того, верят ли в изначальную андрогинность или в «притяжение атомов», взывают к ее сердцу или к ее феромонам. Искусство обольщения прекрасно вмещает все, в романтическую эпоху прибегая к таким хитростям, как притворное покушение на самоубийство, в двадцатых годах прошлого века — к гипнозу, а на заре XXI столетия осваивая методы маркетинга! Таким образом, варьируются области, из которых черпают приемы сближения: некогда образцом для подражания служил актер, ныне, в эпоху маркетинга и бурного развития коммуникаций, эстафету принял менеджер.

Поле действия соблазнителя узко: успех зависит, с одной стороны, от его скромности (слишком энергичная попытка к сближению воспринимается как агрессия), с другой — от ясности его посыла. Последний утрачивает эффективность, если его спутают с галантностью, с расхожим проявлением учтивости. Так, целование руки, еще недавно строго необходимое в светском французском кругу, в Соединенных Штатах почиталось немыслимым бесстыдством, отчего некоторым дипломатам довелось испытать изрядный конфуз. Поцелуй в губы некогда служил самой естественной формой приветствия, но лишь по одну сторону Альп! Таким образом, приступая к кадрежу, нужно знать местные обычаи, чтобы нарушать их с толком и в нужном направлении. Скажем, продемонстрировать робость (не осмелиться поцеловать руку) или провокативную дерзость (использовать этот жест так, чтобы губы скользнули к запястью): то и другое выдаст потаенную страсть, которая не сможет остаться незамеченной.

Необходимо также принимать в расчет ценности данного общества: оно порой может допускать дерзости, невиданные у соседей. К примеру, в глазах древних римлян покупка вожделенных милостей за деньги не была таким бесчестьем, каким ее считала христианская культура. А вот предложить ночь утех без завтрашнего дня — это казалось непотребством во все времена. Презерватив в зависимости от бытующих понятий о галантности мог стать доказательством любви… или оскорбительного недоверия. Различие между кавалером, прельщающим пастушку изяществом придворных манер, самцом-защитником, особо ценимым в эпохи потрясений, и слабым мужчиной, которого приятно по-матерински опекать, имеет множество примечательных оттенков. Не меньше, чем разница между дамой с камелиями и солидными матронами, созданными для деторождения, чья привлекательность возрастает после демографических катастроф.

Варьируются личность и образ соблазнителя. Он дерзок? Не обязательно. В зависимости от степени развития цивилизации предпочтение может быть отдано мужчине воинственно-наступательного склада или новичку, чья искренность трогательна, — неловкому Кристиану или блистательному Сирано. Некоторые запреты (супружеская измена, гомосексуальные связи), в старину обрекавшие кадреж на скрытность и двусмысленность, ныне стираются, другие (педофилия…), напротив, ужесточаются. Что до женщин, столь долго принужденных ограничиваться пассивной стратегией ввиду полнейшего невежества в искусстве обольщения, они в минувшем веке, особенно за последнее тридцатилетие, раскрыли свой потенциал, превратившись в опаснейших соблазнительниц, чей кадреж по дерзости превосходит мужской.