Читаем Истина полностью

Но такіе факты представляли собою лишь предсмертныя судороги умиравшаго режима; Мальбуа перешелъ совершенно во власть иного направленія, когда-то всѣми презираемаго; теперь во всемъ муниципальномъ управленіи не было ни одного члена-реакціонера, Давно прошло то время, когда мэръ Даррасъ жаловался, что у него нѣтъ приверженцевъ, что республиканская партія въ постоянномъ меньшинствѣ; не только его соперникъ Филисъ уже покоился на кладбищѣ, до и самъ мэръ Даррасъ, когда-то измѣнившій правому дѣлу, отошелъ въ вѣчность, оставляя по себѣ память, какъ о человѣкѣ совершенно неустойчивомъ и лицемѣріюмъ. Мѣсто его было теперь занято человѣкомъ высокаго ума и рѣдкой энергіи, — Леономъ Савенъ, младшимъ братомъ двухъ близнецовъ — Ахилла и Филиппа. Женившись на простой крестьянкѣ, Розаліи Боненъ, онъ принялся за устройство образцовой фермы, которая вызвала цѣлый переворотъ въ земледѣльческомъ хозяйствѣ края, повысивъ доходность земли. Ему едва минуло сорокъ лѣтъ, но вліяніе его среди мѣстныхъ жителей было громадно; немного упрямый, онъ соглашался лишь на тѣ мѣры, которыя приносили несомнѣнную пользу населенію. Занявъ постъ мэра, онъ очутился во главѣ партіи, рѣшившей создать публичное торжество для отданія чести Симону, чтобы хотя отчасти возмѣстить зло, причиненное ему общественною несправедливостью; мысль эта, до сихъ поръ не приведенная въ исполненіе, теперь воскресла съ новою силою. Нѣсколько разъ уже обращались за совѣтомъ къ Марку, и, посѣщая изрѣдка Мальбуа, онъ всегда встрѣчалъ тамъ людей, которые говорили съ нимъ объ этомъ проектѣ. Особенно взволновала его одна встрѣча съ Адріеномъ Долуаръ, сыномъ каменщика Августа Долуаръ и Анжели Бонгаръ, дочери крестьянина. Онъ прекрасно окончилъ курсъ въ школѣ Жули и сдѣлался очень извѣстнымъ и знающимъ архитекторомъ. Ему еще не было двадцати восьми лѣтъ, когда онъ былъ выбранъ въ члены муниципальнаго совѣта; самый младшій среди всѣхъ своихъ товарищей-членовъ, онъ отличался смѣлымъ полетомъ мысли, оставаясь, однако, строгимъ практикомъ.

— А, дорогой господинъ Фроманъ! Какъ я радъ васъ встрѣтить! — воскликнулъ онъ. — Я собирался отправиться на-дняхъ къ вамъ въ Жонвиль, чтобы переговорить съ вами объ одномъ дѣлѣ.

Онъ стоялъ передъ Маркомъ въ почтительной позѣ, снявъ шляпу; вся молодежь обожала Марка, какъ заслуженнаго патріарха. одного изъ неподкупныхъ поборниковъ истины, славнаго героя прошлаго. Самъ Адріенъ учился у него, будучи ребенкомъ.

— Чѣмъ могу служить вамъ, мой дорогой другъ? — спросилъ Маркъ, всегда довольный и счастливый, когда ему приходилось встрѣчать своихъ бывшихъ учениковъ.

— Правда ли, что семья Симона скоро вернется въ Мальбуа? Говорятъ, что Симонъ и Давидъ рѣшили покинуть Риренеи и вернуться въ свой родной городъ… Вамъ это, вѣроятно, извѣстно?

Маркъ отвѣтилъ съ улыбкой:

— Да, таково ихъ намѣреніе. Но я не думаю, чтобы они вернулись раньше года. Хотя они и продали свои ломки мрамора, но обѣщались послѣдить за дѣломъ въ продолженіе нѣсколькихъ мѣсяцевъ. Потомъ имъ надо еще позаботиться объ устройствѣ своихъ дѣлъ и подыскать себѣ здѣсь помѣщеніе.

— Если они вернутся черезъ годъ, — воскликнулъ Адріенъ, — то мнѣ едва хватитъ времени привести въ исполненіе свой проектъ… Я хотѣлъ посовѣтоваться о немъ съ вами. Когда вы мнѣ позволите навѣстить васъ въ Жонвилѣ?

Маркъ весь этотъ день рѣшилъ провести въ Мальбуа у дочери Луизы и сказалъ Адріену, что самъ зайдетъ къ нему сегодня вечеромъ, чтобы не откладывать дѣло.

Адріенъ Долуаръ занималъ маленькій домикъ по дорогѣ въ Дезираду, у самыхъ воротъ города; онъ самъ выстроилъ этотъ домикъ среди одного изъ полей фермы Бонгаровъ, которые приходились ему дѣдушкой и бабушкой. Старики уже давно умерли, и фермой владѣлъ ихъ сынъ Фердинандъ, отецъ Клеръ.

Сколько воспоминаній зародилось въ душѣ Марка, когда онъ своею твердою и бодрою походкой приближался къ новому домику Адріена, минуя старыя постройки фермы. Сюда онъ приходилъ сорокъ лѣтъ тому назадъ, въ день ареста Симона, и пытался добиться благопріятныхъ для своего друга показаній отъ дѣтей Бонгара. Онъ снова видѣлъ передъ собою толстаго, упрямаго крестьянина и злую, подозрительную крестьянку, которые запретили дѣтямъ давать какія бы то ни было показанія, представляя изъ себя инертную массу, грубую матерію, покрытую толстымъ слоемъ невѣжества и суевѣрій. Онъ вспомнилъ свои напрасныя усилія добиться правды; эти несчастные не были способны проявить чувство справедливости, потому что они ничего не знали и не хотѣли ничего знать.

Адріенъ дожидался Марка подъ старой яблоней, сучковатыя вѣтвя которой, обремененныя плодами, простирались надъ столомъ, окруженнымъ стульями.

— Дорогой учитель, — привѣтствовалъ Марка Адріенъ, — для меня великая честь, что вы согласились придти ко мнѣ; прошу васъ, присядьте; я принесу свою дочурку Жоржетту; поцѣлуйте ее, — это принесетъ ей счастье.