Читаем Искупительница полностью

У кого-то в толпе имелись кирки и железные киянки, другие просто воздевали к небу покрытые синяками и мозолями руки, словно в молитве. Все они раскачивались, скрипуче распевая какую-то песню: их запавшие глаза сверкали голодом. В стороне стояли хорошо одетые дворяне, которые неодобрительно и нервно за этим наблюдали. Жрецы в красно-золотых одеяниях, похоже, разделились на два лагеря: одни стояли с бедными протестующими, присоединяясь к их музыке и благословляя их красными облаками благовоний. Другие же выбрали сторону знати, презрительно глядя на происходящее и осеняя себя знаком Пеликана, чтобы отвадить зло.

Встревоженные беспорядками, гвардейцы окружили нас, защищая императора и императрицу. Но наше прибытие едва ли кто-то заметил. Толпа наблюдала за человеком, стоявшим на карнизе арки: его волосы были завязаны в пучок, а лицо скрывалось под зеленой чешуйчатой маской из кожи, обрамленной рядами треугольных зубов.

Я услышала, как в толпе шептали на разные лады его имя:

Крокодил.

Он бил в барабан, подначивая толпу песней:

Даже через подошву сандалий я чувствовала пульсирующую в земле энергию. По коже бежали мурашки. Похоже, этот человек – колдун, практикующий Бледные Искусства, а его песня – некое заклинание.

Я перевела взгляд на поднимающийся из горы дым.

«Нет!» – осознала я с ужасом. Это не заклинание.

Это призыв.

Дайо тоже почувствовал:

– Остановись! – воскликнул он, замахав руками, чтобы привлечь внимание человека в маске. – Ты не знаешь, что делаешь!

Незнакомец продолжал направлять хор рабочих, но повернул голову в нашу сторону, словно удивленный нашим присутствием. Затем его плечи затряслись – он смеялся. Мороз прошел у меня по коже. Я не могла избавиться от ощущения, что, хотя мы с Дайо спрятали наши императорские кольца-печатки, а туника с длинными рукавами скрывала мои узоры Искупительницы… этот незнакомец прекрасно знал, кто мы такие.

– Он делает это нарочно! – прорычала я.

Кузницу озарила вспышка кровавого света… а затем вершину горы пробила изнутри тлеющая рука размером с огромный булыжник.

Она вырвалась из недр горы в облаке пепла и огненных спрайтов – настоящий каменный гигант. Поднявшийся ветер чуть не сдул меня с места, а благородные бросились в укрытия, пока толпа вокруг завыла в экстазе. Создание забралось на разрушенный пик горы – бедра ее сверкали, как мраморные столбы. Из головы ее шел дым, а крылья, похожие на черные паруса, закрывали небо, превратив день в ночь. С болезненным ревом алагбато оглядела кузницу яркими белыми глазами.

В этот момент мне вдруг пришла в голову мысль, от которой тут же пересохло во рту: вероятно, я никогда не видела своего отца в его истинной форме.

Если бы он захотел – то есть если бы моя мать не поработила его, – смог бы Мелу вырасти размером с гору? Что за силу применила моя мать, когда защелкнула на его руке тот волшебный браслет?

Над входом в кузницу торжествовал Крокодил.

– Она услышала ваши мольбы! – взревел он, обращаясь к восторженной толпе внизу. – Ваши страдания – не напрасны! Если вы не можете насладиться плодами собственных трудов, то никто не должен! Мы отдадим их богатство Малаки!

– Он хочет, чтобы Малаки уничтожила шахту, – пробормотал Дайо. – Но почему?

– Не знаю, – процедила я сквозь зубы. – Но он идиот! Если Малаки вызовет извержение вулкана, пострадает не только шахта! Разве он не знает, что извержение разрушит все на многие мили вокруг?

– Скормим их украденное богатство огню! – кричал Крокодил, потрясая кулаком. Затем спрыгнул в толпу. – А теперь – уходите. Возьмите своих детей – бегите, прячьтесь! Наблюдайте издалека за тем, как восторжествует справедливость!

Но, к явной досаде Крокодила, деревенские его игнорировали. Они продолжали с трепетом смотреть на гору, не слыша просьб Крокодила укрыться в безопасном месте.

Малаки заговорила, сотрясая голосом землю:

– ЖЕЛЕЗО. ЖЕЛЕЗО. ВСЕГДА – ПОЖИРАЮТ. МОЕ СЕРДЦЕ. СЕРДЦЕ…

Она говорила на диалекте, который я едва могла разобрать – в Аритсаре на нем не говорили уже много веков. С губ ее сыпался пепел, отчего у меня сжалось горло. Малаки издала хриплый раскатистый рев, словно речь причиняла ей боль:

– ТАК – МНОГО – ИСТОРИЙ. ЗАКОНЧИТЬ – ИХ ВСЕ…

Из зияющих провалов ее глаз потекли ручейки лавы.

– Бегите! – взревела я. – Она сейчас взорвется! Она…

Я схватила Дайо за руку и попыталась утянуть его назад по дороге. Но он вырвался из моей хватки.