Читаем Искупительница полностью

Сопровождавшие нас гвардейцы немедленно бросились к нам с Дайо, проверяя, не ранены ли мы. Они заслонили нас собой от толпы ошеломленных крестьян и попытались увести прочь. Но я, не обращая на них внимания, вернулась ко входу в священную кузницу Олоджари. Горе Малаки сильно встряхнуло храм: по земле катились кусочки камня, железа и углей. Я вгляделась в арку на входе. Затем схватила с земли кусок угля.

Дайо недоумевающе на меня оглянулся.

«Тар? – его голос в моей голове был полон беспокойства. – Нам лучше уйти. На случай, если Малаки передумает».

«Не передумает, – ответила я. – Мы исправим это».

«Я не должен был подвергать тебя опасности, – добавил Дайо. – Прости. Чудо, что тебе удалось ее успокоить. Я до сих пор не уверен, что именно ты сделала».

«Мы оба остановили ее, – возразила я. – Если бы не твоя раздражающая доброта, я бы никогда не поняла, чего она хочет. – Обернувшись, я улыбнулась ему. – Похоже, из нас вышла неплохая команда, господин Император».

Он просиял: ямочки на щеках подчеркивали пятно копоти на лице.

«Похоже, что так, госпожа Императрица-Искупительница».

«Кстати… могу я одолжить твои длинные ноги кое для чего?»

Я послала видение моего намерения в разум Дайо. Он удивленно поднял брови… но кивнул, доверяя мне, как и всегда, без вопросов.

Он присел, чтобы я могла взобраться ему на плечи, и обхватил мои щиколотки ладонями, чтобы я не упала. Толпа – деревенские, жрецы, благородные и человек в маске крокодила, – смотрели, как я направляю Дайо к арке.

Затем я поджала губы, схватила уголек и вычеркнула ровно половину древней надписи.

Когда мой вандализм был закончен, благословение моей кровной династии, приносившее моим предкам немало доходов, сократилось до трех слов:

«ОЛОДЖАРИ БУДЕТ ПРОЦВЕТАТЬ».

Я закатала рукава, открывая яркие синие отметины на руках. Затем воззвала к силе маски, и из-под моей туники вспыхнул свет. Толпа изумленно ахнула. Большинство жрецов и деревенских жителей тут же пали ниц. Но другие, особенно знать, просто потрясенно на меня уставились.

– Властью, данной мне, – объявила я, – в качестве императрицы-Искупительницы, и с согласия Его Императорского Величества… Я официально конфискую шахту под Священной кузницей Олоджари! С этого дня шахта и все ее ресурсы принадлежат шахтерам этой провинции, которые могут выбрать делегатов из своего числа, чтобы облегчить торговлю со столицей. Благородные дамы и господа, – продолжала я, кивнув на группу хорошо одетых людей в стороне, – которые до сих пор так ловко управлялись с шахтой от имени короны, сим освобождаются от службы. Таков мой указ.

Волна потрясенных криков прошлась по толпе. Я не сразу поняла, что это – радость. Дайо рассмеялся, сжав мои ноги, которые до сих пор удерживал для равновесия. Мое сердце переполнили одновременно страх, надежда и восторг…

И, точно по сигналу, в воздухе над толпой возник полупрозрачный ребенок. Он смотрел на радостных рабочих пустыми бездонными глазами. Я услышала возле уха многоголосый хор оджиджи, похожий на леденящий душу порыв ветра:

«Ты помогла им, но не помогла нам. Слишком поздно. Слишком поздно… Ты делаешь недостаточно. Заплати за наши жизни».

Я тут же почувствовала себя виноватой. Ребенок был прав. Как я посмела праздновать, когда предстоит еще так много работы? Шахта – это только начало.

Когда видение исчезло, я спустилась с костлявых плеч Дайо с неподобающей императрице неловкостью. Тяжело дыша, я указала в толпу:

– Ты.

Я показывала на Крокодила, который наблюдал за мной на расстоянии с недоверчивым восхищением.

– Я о тебе слышала. Ты вызываешь беспорядки по всему континенту. И это только начало, верно? Ты хочешь разбудить всех алагбато. Всюду устроить катастрофы.

Тот удивленно замер. Мне явно не полагалось знать о других алагбато – и я не знала бы, если бы не пророчества Умансы. Гвардейцы двинулись на Крокодила, который предупреждающе схватился за оружие. Одного моего обвинения хватало, чтобы арестовать его. Но я остановила гвардейцев жестом: если у этого человека есть свои шпионы по всей империи, которые собираются пробудить алагбато… возможно, только он может их отозвать? Кроме того, после этой меткой тирады об украденном богатстве мысль арестовать его казалась какой-то странной. И все же…

– Ты или безумец, или идиот, – сказала я прямо. – Ты чуть не убил всех местных. И если бы ты уничтожил шахту – что дальше? Эти люди – шахтеры. Как бы они тогда жили?