Я сжалась от его слов: это правда. Я и сама об этом думала всего несколько минут назад, когда Майазатель ныла о том, что я, видите ли, хочу сделать империю лучше. Но Эмерония сказала, что эти создания хотят мне навредить. Они говорят и ложь, и правду.

«Они слепы, великая императрица-Искупительница. Они слепы, а ты одинока».

Где была правда, а где – ложь?

Я взглянула на Киру. И вдруг поняла: нет, они не в силах исцелить меня. Кира может сколько угодно петь мне, и мои братья и сестры могут сколько угодно утешать меня объятиями, заклинаниями и обещаниями… но этот мертвый ребенок никуда не денется. Он по-прежнему будет шептать свою холодную, жестокую правду.

«Ты одинока».

Я неуклюже сжала руку Киры в ответ. Словно бы со стороны я услышала собственный голос:

– Да ладно вам! Я просто слишком остро среагировала. Вперед, делайте свою работу, для которой тренировались годами. Вы правы: я изменилась. Но сейчас я уже в порядке.

Я натянуто улыбнулась. Эта ложь, осознала я мрачно, будет лишь первой из многих:

– Со мной все будет хорошо.

Глава 10

Восемь из моих одиннадцати братьев и сестер разъехались по разным уголкам континента. Через несколько часов я уже стояла с Дайо перед горой Олоджари, держась за живот после камня переноса.

– Интересно, почему со временем тошнота не проходит? – задумчиво произнес Дайо, когда мы покинули охраняемый порт.

Хмыкнув, я сунула палец в ухо, в котором до сих пор звенело от вибраций магии камня переноса. К счастью, оджиджи, похоже, не последовали за мной. Я подозревала, что они ждут своего часа, прячась где-то в тени.

На лбу у меня выступил пот – и не только от страха. В отличие от столицы с прохладными приморскими бризами, провинция Олоджари находилась в самом центре континента, и горячий сухой воздух здесь пах сажей.

– Растворяться на мелкие частицы, переноситься на семьдесят миль и собираться воедино заново – это не тот навык, который можно отточить, – заметила я.

– Ну, ты у нас эксперт в этом, – радостно сказал Дайо. – После двадцати шести камней переноса зараз. Возможно, так ты станешь неуязвима к тошноте.

– Я чуть не умерла, – напомнила я. – А может, и правда умерла на мгновение. Эту часть я все еще помню довольно смутно. Но там было очень много рвоты.

– Не говори слово «рвота»! – взмолился Дайо.

Затем он покопался в карманах и вытащил на свет флакон с янтарной жидкостью. Глотнув из него, он бросил флакон мне:

– Новое изобретение Терезы.

Зелье на вкус сильно отдавало имбирем и обожгло горло, но успокоило желудок. Я виновато посмотрела на пустой бутылек, жалея, что не смогла разделить его с нашим эскортом из Имперской Гвардии. Санджит остался, чтобы убедиться в безопасности столицы, и послал вместо себя отряд доверенных воинов. Они следовали за нами на почтительном расстоянии, пока мы с Дайо приближались к священной кузнице, и очень старались не показывать, что их тоже тошнит.

Священная кузница Олоджари и железная шахта находились в самом сердце горы, которую опустошали столетиями. По мере процветания храма у подножия горы образовалось скопление небольших деревенек, где жили поколения шахтеров и кузнецов. В них же имелись и постоялые дворы для ежегодного притока Людей Углей, приезжавших со всей империи.

Сперва мы прошли мимо роскошных вилл знати, крыши которых были украшены железными статуями голубокровных – аристократов, поколениями управлявших шахтой моих предков. Время от времени возле уха у меня жужжало что-то оранжевое. Что-то острое и горячее атаковало меня в лицо. Прихлопнув жужжащее нечто на своей шее, я поднесла руку к лицу: на ладони лежало раздавленное крылатое создание.

– Спрайты ина, – заметил Дайо. – Духи огня. Раз их так много, кузница, должно быть, процветает.

Но чем ближе к храму, тем сильнее меня охватывало странное чувство: что-то не так. Деревни, хоть и многочисленные, представляли собой в основном шатры и землянки, теснящиеся рядом, а постоялые дворы окружали попрошайки. Насколько я знала, простолюдины работали в кузнице уже много веков. Так почему многие из них жили в бедности?

Узкие улочки и рынки были пугающе пусты.

– Где все? – спросила я у Дайо, понизив голос. – Думаешь, местные услышали о пророчестве Умансы?

– Не знаю, – ответил он. – Но вот это – нехороший признак.

Он показал на столб дыма, медленно поднимавшийся над горизонтом. Дым тоже был странный, неестественный – красный, золотой, черный.

Вскоре мы поняли, куда делись местные. У входа в кузницу столпились простолюдины, все в саже и сильно исхудавшие. Вооруженные жрецы охраняли высокую арку, ведущую внутрь горы. Две одинаковые статуи Полководца Пламя в виде мускулистых гигантов с пылающими волосами стояли по обе стороны от входа. Над аркой в камне виднелась надпись, покрытая гарью и пеплом:

«ПОД ПРИСМОТРОМ КУНЛЕО ОЛОДЖАРИ БУДЕТ ПРОЦВЕТАТЬ».