Читаем Искупительница полностью

Зури сделал резкий вдох… и кивнул, уверенно подойдя ко мне. Меня снова накрыло его ароматом.

– Будь по-твоему, Идаджо.

Когда он наклонился, я затрепетала. Я почти ощущала его мягкие губы.

– Попроси меня, – прошептал он. – Попроси, чтобы я поцеловал тебя.

– Я готова.

– Знаю. – Его прекрасные темные глаза вгляделись в мои. В них плескались тепло и мольба. – Но я хочу, чтобы ты попросила, Идаджо. Потому что…

– Потому что ты не Зури, – прошептала я в ответ. – Ты – абику. И в Подземном мире ты не можешь коснуться меня, если я не попрошу об этом.

Он озадаченно замер.

А потом улыбнулся: рот неестественно широко растянулся, показывая ряды острых зубов. Образ Зури растаял.

Теперь передо мной стоял серокожий ребенок.

– Очень жаль, Вураола, – вздохнул абику.

Голос его был похож на скрежет по ржавому железу. Дух уставился на меня своими красными глазами.

– Если бы ты согласилась пойти с нами сейчас, твой путь был бы куда короче. Но не волнуйся. – Создание облизнуло тонкие губы узким белым языком. – Ты и твой друг очень скоро к нам присоединитесь.

– Все мои друзья в безопасности и далеко от вас! – отрезала я. – Сгинь!

Абику со смешком подчинился, превратившись в рой мух, и исчез в конце противоположного коридора.

Я прислонилась спиной к влажной стене пещеры, дрожа от злости и облегчения. Может, именно об этом предупреждала меня Монгве? Прежде чем исчезнуть, она велела не доверять чему-то или кому-то. Возможно, фальшивый Зури и был тем препятствием, которого она опасалась.

Я решительно двинулась по верному туннелю, ободренная своей победой над духом Подземного мира. На этот раз я не останавливалась совсем, даже слыша далекий голос, странно похожий на голос Е Юн, и крик водяного феникса, эхом отдающийся в пещерах за мной.

Спустя еще какое-то время я вышла из туннелей и обнаружила, что стою на краю обширного каньона. К моему удивлению, здесь даже имелось что-то вроде неба: над головой во все стороны простирался мерцающий изумрудный купол. Запах серы остался, но теперь к нему примешивалось и что-то органическое – запах гноя и разложения, как гниющие на земле листья. Каньон был таким глубоким, что я не видела дна. Через пропасть тянулся каменный мост. Широкий – в несколько сотен ярдов, – но не законченный: в центре зиял провал.

Я сжала кулаки. Е Юн готовила меня к этому. Мне требовалось только перейти: чтобы заполнить провал, я должна была ответить лишь на один вопрос.

Мои сандалии коснулись гладких белых камней моста. Я сглотнула. Каждый шаг эхом раздавался по всему каньону. Я торопливо дошла до провала в центре, повторяя про себя имена моих Помазанников как заклинание.

– Цзи Хуань. Беатрис. Минь Цзя. Кваси. Данаи…

Я заглянула через край, и из глубины взревели голоса. Хриплые, древние, сотрясшие весь каменный мост. Словно бой барабанов.

– ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ВУРАОЛА.

Я едва не обделалась.

Десятки зверей, каждый размером с небольшой дом, появились из темноты в облаке из крыльев, меха и когтей. Они приземлились с глухим рокотом, встав передо мной полукругом.

Ву Ин был прав. Смертей было больше тринадцати.

– Что ж, девочка, – прогрохотали они хором, – чего ты просишь у зверей Полководца?

Один их вид пробудил во мне что-то первобытное: чистое, неконтролируемое отторжение, которое испытывает каждое живое существо перед смертью. Все инстинкты требовали бежать, и я почти их послушалась. Но все же осталась на месте, вспоминая свои тренировки с Е Юн.

«Помни: тебе не нужно умирать».

– С-спасибо, – проблеяла я наконец, вернув себе контроль над голосом. – Я… мне нужно пройти. П-прошу вас, добрые создания.

Звери взревели снова, затрясшись, и я вдруг поняла: они смеются.

– Это дитя называет нас добрыми, – проскрипел зверь с шерстью, похожей на щетину кабана. Его чешуйчатый язык тлел, как уголь, и время от времени быстро облизывал глаза создания. – Она льстит нам, но это правда. Смерть часто добра к тем, кого безмерно утомило бремя жизни. Утомлена ли ты, Вураола?

– Н-нет, – запнулась я, упрямо вздернув подбородок. – Я хочу жить.

– Неужели?

Другое создание подползло ближе. Оно походило на угря со своей полупрозрачной кожей с крупными прожилками и немигающими рыбьими глазами. Низким, гортанным голосом зверь, который мог быть только Утоплением, задал вопрос, которого я ожидала:

– Из всех душ в мире, из всех смертных, кто умер и умирает прямо сейчас, почему же именно тебе мы должны позволить жить?

Сделав глубокий вдох, я выпалила ответ, который репетировала с Кирой:

– Потому что я спасаю жизни. Я хорошая императрица. И хороший человек.

Мост снова затрясся от их смеха. К горлу подкатила желчь.

– Какое высокомерие! – зашипел Яд – зверь с плохо пахнущим зеленым дыханием, покрытый нарывами. – Всего год назад твои руки были испачканы в крови невинного принца.