– «Мудрый правитель не обманется мимолетной игрой воображения», – сказала я туннелям и продолжила путь.

Вдруг раздался голос Киры:

– Тар?

Это прозвучало так реально, что я почти видела вдалеке ее силуэт с развевающимися на ветру концами молитвенного платка.

– Помоги! Не знаю, как я здесь оказалась, но у меня нет карты. Только не бросай меня! Останься, мы сбежим вместе…

Я закусила губу и проигнорировала лживого духа, продолжая путь.

– Минь Цзя не купилась бы на это, – сказала я вслух. – Она бы ударила кинжалом собственного брата, если бы он хотел навредить ей. Так что я тебя не слушаю!

Несколько дней или часов спустя я вышла к перекрестку и остановилась, чтобы снова свериться с картой.

И тут я услышала другой голос – звучный, чистый тенор, от которого ноги у меня сделались ватными:

– Ну что ж, моя Идаджо, – сказал Зури из Джибанти. – Мне стоило знать, что ты исполнишь свое обещание.

Глава 32

Он парил прямо передо мной, окутанный тенями, напоминающими мантию. Черная кожа сияла, как и при жизни, и его улыбка была все такой же широкой и безупречной. Золотые украшения поблескивали в роскошных волосах, как будто мы снова были при дворе, но говорил он тихо и искренне, как говорил только со мной.

Глаза защипало от слез.

– Ты не настоящий, – сказала я Зури.

– Я не живой, – поправил он. – Но вполне настоящий. Я умер, Идаджо. А души умерших отправляются сюда.

– Души умерших отправляются к Шествию Эгунгуна. Ты не настоящий.

Он поморщился: на лице его читалось сожаление.

– Не все выдерживают Шествие до конца, знаешь ли, – сказал он. – С каждым шагом ты чувствуешь боль, которую причинил другим. Некоторые не могут этого вынести и обречены скитаться по Подземному миру. Что до меня… был один грех, который я не хочу переживать заново.

Он подошел ближе, и я почувствовала его запах – масло агавы и железо, смешанные с серой Подземного мира.

– Это та боль, которую я причинил тебе, моя Идаджо.

Мне стоило пройти мимо. Я знала свою дорогу. Солнце пульсировало уже на бедре, показывая правильный туннель к Мосту Смертей Полководцев.

Но вместо этого я спросила:

– Чего ты хочешь, Зури?

– Извиниться, – прошептал он, печально улыбаясь той самой полуулыбкой, которую я так любила, когда он был жив. – За то, что хранил от тебя секреты. Я говорил, что мы команда, и ты заслужила мое доверие. В конце концов… ты всегда пыталась поступить правильно.

Он подчеркнул последние слова, и мне почему-то стало неуютно.

– Что ж, – сказала я, – ты извинился. А теперь дай пройти.

– Разумеется. Но я хотел загладить вину. – Он наморщил лоб, будто в нерешительности. – Тар… ты должна кое-что знать об абику. Они что-то задумали. Я мельком видел это, когда покинул Шествие. Что-то связанное с прежними Искупителями. Теми, чьи души они украли.

Мое сердце лихорадочно забилось.

– Что ты узнал об оджиджи? – выдохнула я, протянув руку, чтобы взглянуть на его воспоминания.

Он отстранился, нахмурившись.

– Было… мало что понятно. По меньшей мере десять тысяч детей, выстроенных рядами и непрерывно тренирующихся, как будто они состоят в армии. Здесь творится что-то ужасное. Эти дети должны были присоединиться к Шествию, когда умерли в Подземном мире. Но если они все еще здесь, значит, их души порабощены вот уже пятьсот лет.

– Знаю.

Отвращение вперемешку с жалостью кипели у меня внутри. Мальчик, убивший Таддаса, казался таким потерянным. Все его воспоминания исчезли или выцвели, как будто его душа была поймана в ловушку мертвого тела.

– Что бы абику ни планировали, это произойдет уже скоро, – сказал Зури, развернувшись и жестом пригласив меня следовать за собой по туннелю – противоположному тому, в который мне советовала идти карта. – Если мы хотим их остановить, стоит поторопиться.

С оглушительно стучащим сердцем я пошла было за ним по темному сужающемуся туннелю…

И остановилась.

Он оглянулся на меня, подняв бровь:

– Идаджо?

– Это не путь к выходу.

– Знаю. – Он вздохнул с сожалением. – Но мы всегда можем вернуться сюда позже, когда спасем этих детей. У тебя ведь есть карта, разве нет?

Он был прав: я всегда могла вернуться. Но с каждым мгновением в Подземном мире я становилась все слабее. И чем слабее я становилась, тем с большей вероятностью я могла сдаться, умоляя абику о сладком забвении смерти.

Человек передо мной переступил с ноги на ногу – нетерпеливый и полный энергии, остро желающий быть полезным – прямо как настоящий Зури из Джибанти. Пока что он не сказал ничего подозрительного. И все же довериться ему было риском. Своеобразной логической задачкой. Я прищурилась.

Логические задачки всегда давались мне легко.

– Ладно, Зури, – сказала я мягко, улыбнувшись ему. – Я пойду с тобой.

– Хорошо. Времени мало, нам стоит…

– При одном условии.

Он с любопытством наклонил голову.

– Я пойду с тобой, – сказала я, – если ты меня поцелуешь.

Он моргнул. Широко улыбнулся, хмыкнув.

– Я готов целовать тебя, сколько угодно. Но прямо сейчас этим детям нужна наша…

– Я пойду, – повторила я, осторожно выбирая слова, – если ты поцелуешь меня. Сейчас же.