Читаем Искупительница полностью

Холод уже чувствовался: кончики пальцев онемели. Я закрыла глаза, сосредотачиваясь на своем ускоренном сердцебиении. Мог пройти час, а могло и десять. Е Юн предупреждала, что время в Подземном мире идет по-другому. В зависимости от того, где я нахожусь и какие видения будут посылать мне духи, неделя здесь могла пройти за день – и наоборот.

«Ты снова совсем одна, – затянул хор оджиджи, чье присутствие ощущалось теперь физически, как перья, щекочущие кожу. – Одна, одна, в комнате без окон. Прямо как в усадьбе Бекина. А были ли у тебя вообще друзья, Вураола? Существовала ли… та, другая жизнь?»

– Все еще жива! – закричала я, чтобы заглушить их. – Все еще жива. Жива, и вы ничего не сможете с этим поделать!

Я попыталась рассмеяться, но грудь тут же пронзила острая боль, и я прекратила. Вместо этого я стала повторять про себя имена моих братьев и сестер – двадцать одно имя. Я села.

«Во-вторых, – говорила Е Юн, – сопротивляйся холоду».

Невидимые камни словно придавили мои ноги и руки. Даже голова казалась невероятно тяжелой. Холод проникал в суставы, как будто я медленно превращалась в мрамор, но после месяцев тренировок с Хуан-гу, которая покрывала меня ледяной водой с ног до головы… я постепенно сумела справиться с этим.

Когда я шевельнулась, неровная груда вещей подо мной сдвинулась, и я соскользнула на земляной пол. Вокруг лежали предметы: крошечное оружие, вроде пращи и кинжалов. Защитные амулеты. Детские плащи, свертки с едой. Мягкие игрушки. Все это принадлежало прошлым Искупителям: они приносили это с собой ради утешения и выживания. И каждый из них бросил свои вещи, как только узнал, как тяжелы все предметы в Подземном мире.

Если бы не холод, я бы добавила к этой куче свое одеяние и сандалии. Но, хотя их вес обременял меня, я не хотела встречаться с тем, что ожидало меня за пределами этой пещеры, голой. Я проверила руку: засушенная лилия Е Юн прилипла к ладони. Отлепив ее, я осторожно заправила ее себе за ухо. Передо мной лежали два длинных туннеля, разбегающиеся в разных направлениях. Большинство дорог в Подземном мире, как я знала, вели примерно в одно место, хотя некоторые маршруты были более коварны и сложны, чем другие.

«В-третьих, следуй карте».

Узоры на моих плечах и предплечьях светились. Появился новый символ – сияющее солнце, символизирующее меня саму. Он пульсировал в маленькой круглой комнате на кончике среднего пальца правой руки. Я едва ли нуждалась в карте, поскольку Е Юн рассказала мне, чего ожидать, но я была благодарна за указания в реальном времени. Чуть дальше по руке некоторые символы собирались вокруг заштрихованной площадки, перетекая в слова, которые я могла теперь понять:

«МОСТ СМЕРТЕЙ ПОЛКОВОДЦА».

«В-четвертых, перейди мост».

Прищурившись, я снова вгляделась в узоры на руке и вошла в туннель справа. Крошечное солнце скользило по коже, отражая мои перемещения в Подземном мире.

– Дайо, Кира, Санджит.

Я завернулась в их имена, как в теплый плащ, чтобы спастись от холода. Пришлось сжать зубы, чтобы они не стучали.

– Тео. Майазатель. Тереза.

Я завернула за угол и чуть не упала головой вперед в яму, полную скорпионов. Я отшатнулась было, но тут же остановилась, разглядывая карту. Солнце пульсировало в середине туннеля… где явно не значилось никакой ямы.

Я заставила себя рассмеяться. Звук получился слабый и хриплый, но все же это был смех.

– Затулу! – прокричала я, бросаясь по направлению к яме. – Уманса!

Никто не ползал по моим ногам и не жалил меня. Когда я прыгнула, то приземлилась на твердую голую землю. Иллюзия исчезла в тот же момент, когда я бросила ей вызов. Я рассмеялась снова, хотя на этот раз смех быстро сменился кашлем. Воздух пах смертью.

– Эмерония, – пропела я, слушая, как мой голос эхом отражается от зеленых сталактитов. – Камерон. Ай Лин…

Таким образом я перечислила всех своих изначальных названых братьев и сестер, затем – вассальных правителей. Я повторяла имена по кругу, пока язык не высох, отчего одни согласные смешивались с другими. Как долго я шла? День, два?

Мышцы ныли, как будто я успела пересечь целый континент, но это ничего не значило. Мое тело словно застыло между жизнью и смертью. Я замерзла и устала, однако не испытывала жажды или голода. Даже без неуязвимости Луча я как живая душа не могла умереть в Подземном мире, пока не пожелаю этого. Так что я не могла упасть в обморок от обезвоживания или истощения. И все же без этого стало невозможно отмерять ход времени. Е Юн предупреждала, что спать нельзя, потому что в неподвижности я замерзну еще больше, и каждый раз, когда я буду закрывать глаза, открывать их потом будет все сложнее.

Фантомные голоса шепотом взывали ко мне из других туннелей, которые, согласно моей карте, вели бы меня кругами.

Я процитировала одну из поговорок вождя Урии, изображая его строгий баритон: