Читаем Искупительница полностью

А вдруг эта, другая Тарисай сумеет мне помочь? Поделится знанием, которое сможет изменить вектор развития Аритсара и сделать меня той правительницей, которой я так хотела быть? Наверняка мне не придется оставаться для этого в ее мире навсегда. Я могла бы заглянуть ненадолго, чтобы она рассказала мне, что я делаю не так. Чтобы она помогла мне предотвратить в будущем какую-нибудь катастрофу.

Она ободряюще кивнула, словно почувствовав мои мысли. «Попроси», – повторила беззвучно она, и я открыла рот…

Иранти вдруг нетерпеливо затопала на месте, тряся головой, и взревела так громко, что я мгновенно пришла в себя. Все ее глаза смотрели на меня с упреком и предупреждением.

Я удивленно уставилась на нее. И только тут поняла, какую ошибку чуть не совершила: Тарисай в зеркале была лишь еще одним абику, пытающимся сбить меня с пути. Ей требовалось разрешение, чтобы коснуться меня. «Попроси, и я проведу тебя» – возможно, было довольно расплывчатой формулировкой, но этих слов хватило бы, чтобы обречь меня на погибель.

Поежившись, я попятилась от зеркала. Величественная Тарисай неодобрительно нахмурилась. А затем исчезла, оставив после себя лишь мое ужасное отражение рядом с Иранти.

Мы продолжали взбираться. В другом зеркале я увидела размахивающую копьем Народную Мстительницу Тарисай: ее одежда бесстыдно походила на одежду Зури, и она вела армию угнетенных крестьян на вооруженное восстание. Затем пришла Балованная Тарисай: улыбающаяся круглощекая маленькая девочка, окруженная воображаемыми членами семьи, которых приводили в восторг ее детские выходки и которые любили ее, не испытывая ни капли страха. Была даже Танцовщица Тарисай. Она выглядела роскошно с покрытым краской телом: грациозно двигалась, сменяя одного партнера за другим, соблазнительно качала идеальными бедрами под ритм музыки и вызывала всеобщую зависть на каждом празднике.

Сложнее всего мне далось проигнорировать Мать Тарисай – безмятежную женщину на пару десятилетий старше, чем я, которая ворковала над пухлым смеющимся младенцем. Гордый бородатый Санджит кружил в объятиях одновременно и мать, и дитя. Она выглядела такой спокойной. Такой уверенной, что никогда не причинит страданий сокровищу в своих руках: никогда не предаст его и не оставит. На одно краткое, болезненно-сладкое мгновение я позволила себе притвориться, что эта Тарисай действительно существует. Что это не абику, пытающийся меня убить, а альтернативная вселенная, в которой Лучезарных не существовало, исцеление действует наверняка, а проклятия не длятся дольше одного поколения.

Я продолжила путь, печально улыбаясь. Но, к моему удивлению, в следующем зеркале снова возникла ребенок-Тарисай.

Только… теперь это была не та хихикающая и окруженная заботой девочка. Это отражение было немного старше, возможно, лет девяти или десяти. Она нервно озиралась и переступала с ноги на ногу. Ее черты сильно, но не полностью напоминали мои. Кроме того… она не участвовала в какой-нибудь идиллической сцене, изображая реальность, которой я могла бы завидовать. Вместо этого она просто стояла, глядя прямо на меня. Словно чего-то ждала.

Во рту у меня пересохло.

Я смотрела на Леди.

– Нет! – Я сжала кулаки и быстро прошла мимо. Зеркальная Лестница должна была показывать мое отражение. – Я не Леди! – рявкнула я на Леди-абику в зеркале, которая упорно следовала за мной. – Если хочешь меня заманить, придется придумать что-нибудь другое. Мы не одинаковые.

– Я знаю, Сделана-из-Меня.

Я чуть не упала, схватившись за рог Иранти для равновесия.

– Ты можешь говорить! – выдохнула я. – Другие… не говорили.

Я поежилась. Неужели эти иллюзии становились все сильнее, чем выше я поднималась? Может, это значило, что я уже близка к Разлому Оруку. Я встряхнула головой, чтобы прочистить мысли, и продолжила идти.

– Подожди, – приказало отражение.

Она продолжала следовать за мной – точная копия моей матери, когда та была маленькой.

– Подожди. Пожалуйста, Сделана-из… – Она поморщилась. – Пожалуйста, Тарисай.

Я помедлила всего мгновение… и иллюзия вдруг дотронулась до меня своей твердой холодной рукой.

Я отскочила с бешено стучащим сердцем.

– Тебе нельзя так делать! – закричала я. – Абику не могут касаться живых существ в Подземном мире без их разрешения! Это… это…

Это закон Сказителя. А значит, теоретически, его невозможно нарушить.

Отражение вздохнуло и снова протянуло ко мне руку.

– Я не абику, Тарисай. Я твоя мать. Настоящая.

Казалось, она нервничала.

– Знаю, я выгляжу… не так, как раньше. Говорят, чем дольше душа остается здесь, тем сильнее обнажается ее истинная суть.

От ее мелодичного голоса – правда, выше и тоньше, чем я помнила, но все такого же знакомого, – у меня мурашки пробежали по коже.

– Ты лжешь, – прошептала я.

Но она коснулась меня. Е Юн и Монгве предупредили бы меня, если бы у правил Сказителя существовали исключения.

– Я не понимаю, – произнесла я наконец. – Почему ты здесь? Почему не присоединилась к Шествию Эгунгуна?

Несколько мгновений она молча смотрела на меня: ее ясные черные глаза влажно блестели.