Читаем Искра полностью

На том они и сошлись, учитель с учеником. Решили, что их пути рядом идут через время. Одна — на ярком свету, по чистому снегу, песцы её перебегают, волки вдоль неё рыщут — тропа Копья, Искра по ней идёт, как во сне. Вторая — в глухой темноте — тропа Искры; кто там из-за призрачных сопок глядит слепыми глазами да железными клыками лязгает — Копьё себе даже представить не может.

Странно Копью было думать, что простые умения обычных людей юному шаману на пользу — но Искра рос и менялся, а подрастая, понимал что-то важное. И если он говорил: «Не пойду я с тобой нынче — надо мне туда спуститься, где безглазые совы слепое ущелье стерегут», — Копьё верил и не спорил. И присматривал исподволь: путь шамана простым взглядом похож на сон, только просыпается шаман тяжело — и лицо у него такое, будто сутки в пургу бежал без остановки. Чёрная усталость на лицо тень отбрасывает.

А Искра в Нижний мир спускался. Тело становилось сильнее — и душа становилась сильнее. Нижний мир мраком полон, как тяжёлой водой — густая темнота лёгкую душу выталкивает наверх, словно пёрышко. Сила нужна, чтобы плыть в этой темноте всё ниже — учился Искра в неё нырять, раздвигать её собой.

Сперва плохо выходило. Не видно в кромешной черноте ни зги, как ни раскрывай глаза — только чутьём угадывается, как скользят вокруг тени неведомых существ: мокрым мехом по лицу мазнут, шершавой лапой — по ладони… укусить не смеют — медвежонка боятся, но и не показываются. Как тут рассмотреть следы и пути, как найти верную тропу? Не выходит пока.

С медвежонком — легче. Обнимает Искра медвежонка за шею — и тот бредёт сквозь теснины мрака, медленно, но упрямо и уверенно, Искру на себе несёт, словно бабочку, что на шерсть его опустилась. Отпустишь его шею — и всплывёшь назад, в Срединный мир, как пузырёк воздуха со дна всплывает. Ничего не рассмотрев толком — только ладони горят от медвежьей шкуры из снежных вихрей.

Сидел Искра у очага, кормил огонь тюленьим жиром, говорил грустно:

— Ты-то, отец, видишь в любой тьме… взял бы я тебя с собой, да ведь перепугается нежить из сумерек, разбежится, а приятелю моему, медвежонку, беда от твоих прикосновений будет. Тьма тебя сторонится, холод от тебя прячется, снег тает — и Нижний мир не стерпит. Что же мне делать?

Коснулся пламени рукой — и остался в пригоршне свет.

Удивился Искра, горсть к глазам поднёс: плещется в ладони свет, как чистая вода, не горячий, а тёплый — золотые волны по нему идут. Плеснул Искра светом в лицо, глаза потёр — и стали глаза золотыми, как у полярной совы.

Со светом внутри. Для того чтобы пути во мраке искать.

Взял Искра ножницу, отрезал кончик косы и положил на камень очага. Не спеклись волосы, а вспыхнули вмиг — один пепел остался. Улыбнулся Искре отец.

После того и увидел Искра Нижний мир — те места, какие даже самые сильные шаманы видят еле-еле, словно силуэт сопки во вьюжную ночь. Всё увидел.

И получил весточку от деда.

* * *

Случилось это, когда уж шесть зим миновало с тех пор, как Искра из стойбища на Круглом озере уехал. Много прошло времени, много снега выпало и растаяло — но Искра всё о своём родном доме знал. Знал, что мама здорова, знал, что Брусника жива, знал, что Тальник ходит ещё рыбу ловить, хоть колено его ночами и мучает. И от этого знания было у Искры на сердце легко — ничто от вдохновения не отвлекало.

Разве только иногда вдруг тоска — маленький зверёк — откуда ни возьмись, приходила, под малицу забиралась, сердце грызла. Зубки мелкие, а больно. Тогда учился Искра тоску душить, как злого келе, что наводит болезнь и радость ворует. Плоховато пока получалось — и даже медвежонок, вьюжный приятель, снег, что и летом не тает, вздыхал за стеной тордоха.

А Искра думал, как вернётся домой богатырём и бойцом — потому что уже видел, с кем ему предстоит сражаться, если так повернётся судьба.

Брал он бубен и начинал петь. И открывалась перед ним дорога в Нижний мир — вроде лестницы в кромешную тьму, да только золотые глаза тьму проницали, и видел Искра, как мир духов устроен и кто там живёт. На лестнице встречались ему лишь маленькие рогатые келе, что исподтишка в Срединном мире у людей иголки воруют, пучеглазые сплетники — норовили они руки лизать да в друзья набивались, но не надо Искре таких друзей — и безглазые совы-соглядатаи. Но однажды хватило у Искры духу дойти до самого низа, благо шёл рядом с ним метельный медвежонок — верный спутник, что кровь Искры на вкус пробовал.

Тундра вокруг расстилалась, только ни сполохи над ней не играли, ни луна не светила, ни солнце не заглядывало в вечный мрак и вечный холод. И снег тундру покрывал — серый, а небо над снегом — словно глухой полог, висит низко, да и не небо это, а земля сверху давит. Воздух затхлый, стоячий — не шелохнётся.